Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

29/06/2016
КОГДА ДЕРЕВЬЯ БЫЛИ БОЛЬШИМИ…

    0 баллов

…ее полюбила страна. Она была не похожа ни на кого. И даже красота ее была особого рода – она не подавляла, не властвовала, она просто захватывала в плен. Это было что-то словами неопределимое, тут, как говорил классик, заданы одни загадки. Инна Гулая, актриса, которой на роду было написано стать единственной и неповторимой. Но судьба распорядилась иначе…

Она очень рано стала известной – в 19 лет. В 1960-м снялась сразу в двух картинах у очень талантливых и известных режиссеров: у Натансона и Эфроса в фильме «Шумный день», где ее партнером был юный Олег Табаков, и у Василия Ордынского в антирелигиозной драме «Тучи над Борском». В последней ей пришлось играть очень тяжелую психологически и эмоционально роль девушки, попавшей в секту, где ее за гордыню решают распять. Юная актриса поразила тогда всех – зрителей, коллег, критиков. Органичностью, искренностью. Было понятно, в советском кино появилась очень талантливая актриса. Забавно: сама актриса к тому времени еще даже не получила актерского образования, а работала… на заводе, обычном московском заводе. «И вот весь цех по очереди – а это несколько сот человек – выпытывал у меня: не я ли сыграла там главную роль? Потом точно в таком же порядке все стали ходить и выражать свои сомнения: не может быть у «нормального» человека такой фамилии – Гулая. Наверняка, это звучный экранный псевдоним! Приходилось даже несколько раз паспорт показывать, но всё равно каждый день начинался с приема новой партии «неверующих»...», – как-то рассказывала в интервью Инна Гулая.
Это еще что. Потом ведь пришлось «оправдываться» даже в том, что родилась… 9 мая. Это я сделала не нарочно, отшучивалась девушка. А вскоре пришла к ней самая настоящая слава. Та самая, о которой мечтают, которую желают, и страшнее испытания которой нет на свете ничего. Вышедший на экраны в 1961 году фильм Льва Кулиджанова «Когда деревья были большими» – один из лучших фильмов 60-х. Сыграв в нем главную роль, 20-летняя девочка в одночасье из разряда известных перешла в разряд знаменитых. Критика прочила новорожденной кинозвезде большое будущее. 

***
Ей тогда все прочили большое и светлое будущее. Такой удивительной она – не казалась, нет! – а была. Юрий Никулин, сыгравший в фильме «Когда деревья были большими» заглавную роль, вспоминал: «До того, как встретиться с Инной на пробах, я уже видел ее в кино. Но в жизни она на меня произвела неизмеримо более сильное впечатление. Короче говоря, просто потрясла. Очень талантливый человек. Она умела захватывать так, что забывалось обо всем на свете. И ее огромные, чистые, пронизывающие душу глаза! В том, что такую актрису ждет только великое будущее, никто не сомневался. Не знал человека, который мог бы не любить ее. И я был лишь одним из многочисленной армии почитателей. И вот – первая встреча с Инной. Она посмотрела на меня в упор и спросила:
– Вы клоун?
– Да...
Помолчав и еще раз посмотрев на меня внимательно, она сказала:
– Как интересно... – И после паузы продолжала: – Ни разу в жизни не видела живого клоуна. Меня зовут Инна, – представилась она, протягивая руку.
В павильоне выстроили комнату деревенской избы. На пробах снималась сцена разговора Кузьмы с Наташей. Чтобы мы не просто сидели за столом, а чем-то занимались, Кулиджанов, предложил – пусть Наташа ест борщ. Принесли в павильон кастрюлю горячего борща. Порепетировали. Начали снимать первый дубль. Инна Гулая спокойно, с аппетитом ела борщ. У меня даже слюни текли. Второй дубль. Инна съела еще тарелку борща. Третий дубль. Инна так же спокойно и с аппетитом съела третью тарелку. Сняли пять дублей. И, что меня поразило, Инна Гулая съела пять тарелок борща. Когда я спросил, почему она так много ест, она ответила: «Волнуюсь».
Волнение не мешало ей, работала она, выкладываясь до конца. Казалось, что ей ничто вокруг не интересно. Она не боялась быть некрасивой, тщательно искала походку для своей героини – деревенская девчонка ходит не так, как городская барышня (кажется, современные «киноделатели» об этом даже и не догадываются, поэтому у них и доярки выглядят сошедшими с глянцевых обложек). Кто-то из съемочной группы сказал Инне: «Как ты некрасиво ходишь в кадре. Ты же героиня». Тут же вскинулась: «Вы ничего не понимаете, и лучше вам помолчать». В этой «начинающей» много чего было намешано: невероятный талант, непростой собственный жизненный опыт, собственный взгляд. И – категорическое неприятие стереотипов (раз героиня – значит, должна ходить красиво?).
Она – прав Юрий Никулин – действительно производила неизгладимое впечатление даже на людей много старше, опытнее, мудрее. Кто-то сказал: в Инне была «черная дыра», которую с первого взгляда не угадаешь. В ней самым непостижимым образом сочетались доверчивость и ироничность, душевная чистота и умение быть абсолютно своей среди московской богемы, удивительная искренность и бесшабашность, категоричность, даже грубость, и трепетность. «Непосредственная, как Гулая», – это выражение приписывают великому Анатолию Эфросу. Звучит, как некая система, шкала, мерило качеств человеческих, женских, актерских.
Она и была непосредственной. И тогда, когда оправдывалась за свою редкую фамилию перед товарищами по цеху, и когда от волнения ела бесконечный борщ, когда негодовала, смеялась, влюблялась. Ее хрупкая, чувственная душа – качество ценнейшее для актрисы, но жизнь усложняющее невыносимо, – мгновенно отзываясь на любую боль, нуждалась в поддержке. В обереге. В любви. 

***
Любовь… Еще студенткой она вышла замуж. Он на четыре года старше. И уже был женат, правда, тот, студенческий, его брак оказался недолгим, зато его первой женой была ставшая позже знаменитой сценаристка Наталья Рязанцева, по чьим сценариям поставлены фильмы «Долгие проводы», «Чужие письма», «Портрет жены художника». Он невероятно знаменит, и его даже называют гением. Даже если это и не так, все равно это… именно так. Его звали Геннадием Шпаликовым. И по его сценарию Георгий Данелия снял фильм «Я шагаю по Москве». И жизнерадостную песню на шпаликовские стихи: «А я иду, шагаю по Москве…» пела вся страна. Как незадолго до этого пела его же «Палубу».
…Ах ты, палуба, палуба,
Ты меня раскачай.
Ты печаль мою, палуба,
Расколи о причал, – ее в фильме «Коллеги» исполнил Олег Анофриев.
Он был широкоплеч, темноволос, остроумен и просто умен. Душа компании. Всеми любим – девушками, режиссерами, поэтами, артистами. Он, как и она, был звездой. А две звезды вместе – это вам не просто две светлых повести, это ожог, испытание. Шпаликов, заметила как-то Белла Ахмадулина, рожден был для радости. Но жизнь часто наплевательски относится к подобным «сослагательным наклонениям». Опровергает их. Опрокидывает навзничь.
Когда это началось? В 1963-м у Инны и Геннадия родилась дочь Даша. И в день рождения дочери, 19 марта, Шпаликов на проходившей в Кремле встрече руководителей страны и деятелей советского кино позволил себе невозможное. Фильм по его сценарию «Застава Ильича» был обвинен в антисоветчине, Шпаликов вышел на трибуну и заявил, что настанет время, когда кинематографисты будут пользоваться в стране такой же славой, как и герои-космонавты, что он убежден в своем праве на ошибку и просит присутствующих не судить картину слишком строго. Кто он такой, что учит нас жить?! – партийная номенклатура была в ярости.
Сам Геннадий, видимо, даже не очень-то и понял, чем это обернется для него. Он вообще был человек нрава независимого, мог и пошутить довольно зло и неосторожно. Однажды в ресторане, где отмечал с друзьями какую-то премьеру, заказал… макароны. Когда удивленный официант принес тарелку, Шпаликов с серьезным выражением лица принялся заталкивать макароны в вентиляционную решетку. А на вопрос, что это он делает, невозмутимо ответил: «Знаете, техника зачастую отказывает, а туда сажают живых сотрудников, а о них тоже надо думать!» Намек на подслушивающее устройство был более чем прозрачен. Шутки над всесильным КГБ – это вызов. А обличительное выступление в Кремле – это приговор.
1963 год стал для Шпаликова и Гулая началом конца. Инну практически перестали приглашать режиссеры – несколько эпизодов, заметную роль сыграла только у Михаила Швейцера в картине 1965 года «Время, вперед!». Кислород перекрывать чиновники умели всегда. Но как тонко и изощренно.
Шпаликову в 1966-м даже позволили снять фильм – «Долгая счастливая жизнь» стала его единственной режиссерской работой. Он писал сценарий специально для жены. Инна сыграла там свою вторую и последнюю главную роль. Сыграла удивительно, на разрыв – русской Джельсоминой из заплеванного райцентра много позже назвал кто-то из критиков ее героиню, наивную до дурости, доверчивую девочку-женщину, поверившую в любовь заезжего и заскучавшего геолога и в новую жизнь. Это было сыграно и снято так трагично, что напугало всех. Да не может быть у нас такого, где вы видели у нас таких женщин! Премьера прошла под ропот и шум зала.
Дальше – тишина. Не случилось ни счастливой, ни долгой жизни. Инну не утвердили ни на Офелию в «Гамлете», ни на Сонечку Мармеладову в «Преступлении и наказании». У нее оставался лишь Театр-студия киноактера и крошечная зарплата, на которую они все и жили. У Геннадия выбора не было вообще – его сценарии оставались невостребованными. Он писал много. Всегда. Писать для него было – все равно что дышать. А дышать ему не давали. Правда, по двум его сценариям спустя пять лет сняли фильмы Лариса Шепитько (картина «Ты и я» даже удостоилась в Венеции приза) и Сергей Урусевский – вот только начальство назначило картине «Пой песню, поэт» всего 16 копий на всю огромную страну. Шпаликов за фильм получил какой-то смешной гонорар, а он ведь так надеялся, что сможет расплатиться с долгами…
Депрессия и алкоголь. Нищета и обиды. Ссоры и бесконечные выяснения отношений. Они, Инна и Геннадий, жить друг без друга не могли. Они жить друг с другом не могли. Оба слишком взрывные, неуправляемые. И однажды он просто взял и ушел из дома. Ночевал у друзей. Скитался. Пил. «Стрелял» трешки. Встреченному на улице приятелю сказал: «В СССР нет выбора вне выбора. Или ты пьешь, или ты подличаешь, или тебя не печатают. Четвертого не дано».
Его не печатали, его сценарии не ставили. Но он дышал – писал. Потом литературоведы скажут, что именно в эти годы, проклятые 70-е, он написал самые сильные, самые лучшие свои вещи. Сегодня, к счастью, они изданы. А тогда…
Сценарий он начал писать. Название странное – «Девочка Надя, чего тебе надо?» На что рассчитывал? История-то та еще была: передовица производства, депутат Верховного Совета СССР вдруг оказывается в такой жизненной передряге, что впору вешаться. Надя, правда, не вешалась, она себя публично сжигала на городской свалке. Вы можете хотя бы на минуту представить, чтобы в 1974 году в Советском Союзе по такому сценарию сняли фильм? То-то и оно. Шпаликов, он ведь тоже все это знал. Это был его последний вызов системе. Жизни. Он запечатал сценарий в конверт и отослал его в Госкино. А потом поехал в Переделкино, писательский поселок, и 1 ноября 1974 года на одной из дач повесился на собственном шарфе. 37 лет ему всего было. Или ты пьешь, или подличаешь, или… 

***
А Инне, ей нужно было жить. Ради дочери. И она жила. Тяжело. Страшно. Одиноко. С погасшими глазами – а ведь когда-то были они лучистые-прелучистые. С рубцами на сердце. С огромной кровоточащей раной. Практически без работы. Ей помогали немногие: Лев Кулиджанов выхлопотал для нее звание заслуженной артистки РСФСР, Михаил Швейцер снял в нескольких фильмах, Василий Ордынский позвал в «Хождение по мукам». Все это были роли небольшие, но они были для нее спасением – не столько от безденежья, хотя и от него, конечно же, но в большей степени от невозможности жить.
Мама, любимая старенькая мама, с которой они вдвоем войну пережили, послевоенные тяготы пережили, теперь поддерживала, как могла, шила на заказ, чтобы купить продукты дочери и внучке.
А сколько сплетен распускали. Обвиняли ее в уходе Шпаликова. В его пьянстве. В том, что не сумела защитить, понять, сберечь.
Но кто сберег ее саму?
Жизнь, которая начиналась как чудо и казалась таким чудом, вечным, нескончаемым, обернулась трагедией. Но, боже, как же ждала она, что вот-вот позвонят, позовут сниматься. Ежедневно ждала, ежечасно. В 1987 году она снялась в своем последнем фильме – у того же Швейцера в «Крейцеровой сонате». Знаете, за 24 года, прошедших со времени фильма «Долгая счастливая жизнь», она снялась всего в восьми фильмах. 24 года – 8 фильмов. Кое-где ее даже в титрах нет. Так, пустячок секунд на пять. В это страшно поверить.
И она тоже верить не хотела. Для нее ведь работать было то же самое, что дышать. И когда дышать стало невозможно, нечем… 27 мая 1990 года Инна Гулая ушла из жизни. Самая распространенная версия смерти: 50-летняя актриса покончила жизнь самоубийством, приняв большую дозу снотворного.
P.S. «Завещаю вам только дочку – больше нечего завещать, – писал Геннадий Шпаликов в стихах, обращаясь к друзьям, – всё, что на свете осталось, я именем Даши зову». Даша Шпаликова закончила ВГИК. Снялась в нескольких фильмах. О ней говорили те же слова, что когда-то говорили про ее маму. «Открытие», «находка», «большое будущее»… Не сбылось. Ничего. Вместо большого будущего – одиночество и психиатрическая клиника…

Маша КАССАНДРОВА