Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

06/07/2016
«АКТРИСА НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ЗЛОЙ…»

    0 баллов

Ее называли самой породистой и утонченной актрисой нашего кино. Художественным символом советской Латвии. Не было прибалтийской актрисы более популярной и знаменитой в Советском Союзе, чем она. И мало кто знал, что Вия Артмане была совсем не «голубых кровей», в детстве работала пастушкой и всю жизнь считала, что ручная стирка помогает отдохнуть от профессии.
Говорила: «Людям легче жить, когда они узнают, что я живу так же трудно, как они». Это на экране и сцене она была и Джульеттой, и английской королевой Елизаветой, и русской императрицей Екатериной, и примадонной Джулией Ламберт. Ее же собственная жизнь мало походила на королевскую – вопреки присвоенному стихийным плебисцитом статуса Королевы. Да, всеобщее обожание, признания в любви, цветы – чем не царственная особа?

* * *
Нет, скорее Соня из «Родной крови», фильма сделавшего актрису любимой миллионами (ах, какой чудесный был их дуэт с Евгением Матвеевым, как сыграли они эту долгожданную любовь, согревшую одинокие души, – народ тут же поженил актеров. Артмане и спустя годы улыбалась: нет, роман был только на экране. Но незадолго до ухода из жизни призналась: Кристиана – на самом деле дочь Матвеева. Просто с мужем, Артуром Димитерсом, они тогда, много лет назад, договорились: он принимает девочку, как родную дочь, и больше об этом ни слова. Никогда. Кристиана отцом считает Артура. И дочь, и сын благодарны матери, что она сохранила семью. А Матвеев, он всю жизнь с глубочайшим уважением относился к Вии и, когда в 90-е в Латвии началась перлюстрация и актрису стали обвинять в сотрудничестве с советской властью, предложил ей перебраться в Москву, говорил, что жить она сможет у него на даче – чистый воздух, комфорт. Она решила, что он шутит…) – в ней, этой простой и не очень счастливой паромщице, ждущей любви и тепла, многое было и от самой Вии Артмане. Она ведь тоже еще девочкой мечтала о мире добром и справедливом.
Может, потому, что детство Алиды (настоящее имя актрисы) отнюдь не было счастливым и беззаботным. Отец погиб за четыре месяца до ее рождения, а было ему всего 19 лет. Нелепая трагическая случайность. Юная вдова, оставшаяся с грудным ребенком на руках, вышла замуж во второй раз, но новый муж оказался человеком сильно пьющим, грубым, жестоким. И тогда-то и начались долгие скитания Анны и малышки Алиды: мать батрачила у зажиточных латышских крестьян, а дочь была предоставлена самой себе. Сама себя и забавляла: например, научилась делать кукол из обычных… луговых цветов. А еще подружилась с… коровой, рассказывала той о своих детских горестях и радостях. В десять лет мать отдала Алиду в пастушки и до 15 лет дочь пасла коров и овец. И мечтала стать юристом: «Чтобы наказывать злых людей и оправдывать добрых».
Не сомневайтесь, если бы стала Алида адвокатом, то это был бы самый справедливый и гуманный адвокат на свете. Но судьбе угодно было распорядиться иначе: свет и любовь, доброту и нежность, веру и надежду долгие годы будет нести людям с экрана и сцены актриса Артмане.
И если правда, что в жизни каждого из нас великую роль играет его Величество Случай, то это словно про нашу героиню. Случай, что матери после многих лет батрачества удалось устроиться прислугой в богатую рижскую семью. Случай, что там любили искусство, театр, музыку, дети учились пению и балету. Случай, что однажды младшая дочь хозяев, заметив, как Алида, включив радио, танцует в пустой комнате, научила ее нескольким балетным па. Случай, что спустя некоторое время в латвийской столице была открыта школа танцев, и Алида туда поступила. С этого дня судьба дочери бывшей батрачки повернулась на 180 градусов. Потому что мечта стать юристом уступила мечте о сцене: в советской Риге играли латышская и русская труппы, Алида каждый вечер пропадала на спектаклях то одной, то другой. Театр – мир красоты, волшебства, очарования – манил ее теперь.
Мама была против: ей хотелось, чтобы дочь получила хорошее образование, настоящую профессию. Актерство же – нечто призрачное, несерьезное. Но вопреки воле мамы, девушка поступила в драматическую студию при Художественном академическом театре им. Я. Райниса. А в 20 лет, в 1949-м, стала и актрисой одного из лучших театров на всем советском пространстве, на этой сцене доведется ей проработать более полувека. Из Алиды стать Вией. Встретить своего будущего мужа. Сыграть десятки главных ролей. Стать любимицей зрителей. А ведь когда-то местные примадонны, придирчиво разглядывая юную актрису, шипели: худая какая, что за актриса, ничего ведь нет, ни во внешности, ни за душой, ну что она может сыграть, что она пережила в своей жизни, что видела-то?!
А она никому и не собиралась рассказывать о том, что «видела»: голод, нищету, унижения, рабский труд мамы, сиротство. Ей вообще было не свойственно пускаться в долгие объяснения, пытаться что-то опровергнуть, что-то кому-то доказать. Зачем? Она не спешила делиться своими переживаниями с другими. «Девочки, растущие без отца, всегда бывают очень замкнутыми», – обронила в одном разговоре. И вообще, это отмечали почти все, отличалась особенной какой-то деликатностью в общении с людьми. Умела держать дистанцию, но с таким благородством, с такой даже нежностью, что многим и в голову не приходило подумать о некой отстраненности актрисы.  

***
Она выплескивала свою боль в ролях. И радость свою. И отношение к миру. К людям. И готова была оправдывать своих героинь, которым не всегда хватало и благородства, и нежности. Про ту же Джулию из ставшего уже легендарным телефильма «Театр» (кстати, канал «Культура» покажет картину в это воскресенье) говорила: «Джулия близка всем. Такую женщину каждый мужчина хотел бы иметь рядом. Хотя она и негодяйка, но негодяйка очаровательная. Но прежде всего Джулия – человек очень честный по отношению к себе, к своим недостаткам, и в этом ее прелесть. Она честно анализирует себя, свои проделки, романы, при этом она очень изысканная и, я думаю, ранимая. Она привлекательна, потому что честна. Дай бог каждой женщине быть такой честной».
Сама она была предельно честной. Во всяком случае, стремилась к этому. И, вовсе не шутя, говорила: я плохой человек, потому что у меня нет кумиров. Как же это в театральном мире и без идола?? Потому-то ей особенно в самом начале было очень нелегко в театре. Нужно восхищаться, восторгаться – пусть далеко не всегда искренне, но этот мир так устроен, все немного «чересчур». Не бывает в этом волшебном мире людей простых и ясных, как стеклышко. И она не была. Всегда говорила – и была в этом убеждена, – что как актриса всем обязана только зрителям. А искренне восхищаться могла вовсе не коллегами по театру, а, например, Жаном Габеном или Мишель Морган. Ценила в нем правдивость и искренность, а в ней – хрупкость и женственность.
Интриги? Нет, это не про нее. Вот ее пресловутая отстраненность здесь пришлась очень кстати. Артмане в интригах не участвовала, коих, особенно на излете советской власти, было и в театре немало. Камня за пазухой не держала. И в других камней не бросала. И только время от времени в шутку, а может, и всерьез сетовала: мол, акцент помешал сыграть очень многие прекрасные роли.
Зархи пробовал ее на Анну Каренину, не утвердил – акцент! Героиню Толстого сыграла великолепная Татьяна Самойлова. Бондарчук приглашал в «Войну и мир» на роль Элен Безуховой, а потом позвонил с извинениями: «Я, к сожалению, вынужден вам отказать, потому что эту роль будет играть моя жена». Великий Сергей Параджанов звал ее в свои фильмы. «Помню, были даже пробы одного фильма на Украине, которые произвели на меня неизгладимое впечатление. Мы лежали в гробу с Николаем Гринько. Я была вся в белом, даже кожу выбелили, и только бусы и губы были коралловые. А Гринько разглаживал мои волосы – у меня была такая трехметровая коса... И уже по пробам я видела, что это гениально!» – вспоминала актриса. Но и этому чуду не получилось случиться: картину закрыли, украинского режиссера армянского происхождения Параджанова, создателя нового кино­языка, эпатажника, в самом высоком смысле слова провокатора, протестовавшего против политических арестов в СССР, арестовали и посадили. В Европе в защиту режиссера развернулась целая кампания, обращение подписали Трюффо и Росселлини, Феллини и Антониони, Годар и Висконти, а Луи Арагон обратился к генсеку Брежневу лично. А в это время из Риги в тюрьму шли маленькие посылочки с латвийскими угощениями – от Вии.
Актриса не должна быть злой, это актрисе не к лицу. Ее слова. Неужели вам всегда удавалось сдерживать эмоции, пытали ее порой журналисты, неужели на зло и подлость вы отвечали улыбкой? И слышали в ответ: «Пару раз в жизни мне пришлось «показать зубы». Но тогда и зубы были у меня безупречны, и улыбка была красива – я могла себе это позволить. Но когда старая крыса кусается, это противно! Не желаю быть противной! По большому счету, меня никто и никогда в жизни не обижал».
Она ведь книгу о себе и своей жизни написала – ни одного дурного слова ни о ком не сказала. Актрисе не к лицу быть злой, мы же знаем теперь. 

***
Нет, все, конечно, было непросто. Причин для боли и обид у нее было немало.
Ее муж Артур Димитерс – большой актер и большой грешник. Как он добивался этой юной, золотоволосой красавицы, только появившейся в театре. Он был старше Вии намного, знал толк в страстях и любви. Даже шантажировал: мол, не выйдешь за меня, придется уйти из театра. Испугалась? Поверила? Кто знает. Но они поженились. И прожили вместе очень долгую, очень яркую и очень непростую жизнь. И не все сложилось так, как когда-то, еще в юности, мечталось ей.
«Судьба у меня вообще удалась. Но полностью счастливой я себя никогда не чувствовала. Может быть, потому, что хорошего женского счастья у меня никогда не было. Меня никто не щадил. Кроме мамы. А мужчины рядом не было. Был актер. Отец моих детей. Но любимого, нежного мужчины рядом со мной не было. Могу сказать об этом совершенно откровенно. Бог простит», – призналась с грустью в одном интервью, вспоминая годы минувшие. Но когда в 1986-м Артура не стало, переживала утрату очень тяжело. Тогда многие заметили: актриса сразу как-то очень сдала, постарела, сникла.
А боль… Сына пришлось спасать ей от болезненного пристрастия, едва не сгубившего жизнь. Согревать своей любовью родных. Держать дом – теплый, уютный. И выстоять, когда этого дома ее насильно лишили.
В 1993-м лишилась квартиры, в которой прожила более сорока лет: в независимой Латвии начался процесс реституции и объявился прежний хозяин дома. Актриса ходила по разным инстанциям, пытаясь объяснить, достучаться, добиться справедливости. Безуспешно. Ее еще и травить усиленно начали. Все припомнили: что снималась и – преступление! – продолжает сниматься в России, что была кандидатом в ЦК Компартии Латвии, а вот в современной политической жизни страны не участвует.
Ей было больно. Ведь еще совсем недавно в родной республике ее так и звали «Мать-Латвия», отдавая дань ее славе и таланту. Латышка до мозга костей она очень любила Россию и довольно тяжело пережила разрыв между нашими странами. Говорила: «Латвия для меня мала, мне не хватает пространства, я не привыкла так узко жить. От общения с русскими я преобразилась. У русских – открытая душа, уникальное восприятие человека. Латыши другие. Русские очень близки мне». За несколько лет до смерти Вия даже приняла православие под именем Елизавета. Актрисе очень нравились православные молитвы, церковное пение, а еще она была убеждена: именно эта вера помогла ей в особенно тяжелые дни.
Лишившись квартиры, она переехала жить на дачу: в местечко Муриани, в сорока километрах от Риги, в деревянный одноэтажный домик. Очень старенький и очень любимый. Здесь многое было сделано ее руками. Сын Каспар попытался за мать заступиться, статью в газету написал «Сколько стоит Вия Артмане?» Но это только подняло новую волну травли, теперь уже и сына, которого назвали попрошайкой, пытающимся нажиться на популярности матери. Но что-то, видимо, «щелкнуло» в чиновничьих головах: актрисе все же предоставили квартиру в центре Риги, правда, жить там было невозможно, требовался серьезный ремонт. Семья взяла кредит и… расплатиться с ним не смогла. Квартиру пришлось продать. Экономить учились. Впрочем, Вии ли было привыкать к экономии и нужде? Драгоценностей у нее и так не было, а старые платья она умела так перешить, что получался новый наряд.
И хотя спустя время власти Латвии вдруг резко «вспомнили» об актрисе и даже за вклад в искусство театра и кино вручили ей похвальную грамоту и премию в размере 500 латов с формулировкой «Ваш век актрисы является выдающимся, ярким путем звезды, который может дать многое и другим», но обиды, они оставляют зарубки и рубцы. За три года Вия перенесла два инсульта и инфаркт, еле выкарабкалась. Это ее слова: «Человек всю жизнь карабкается, чтобы выбраться, – и выкарабкивается». Она, лишившаяся из-за болезни на какое-то время способности говорить и двигаться, выкарабкалась и…
И ушла из театра. В котором прослужила 55 лет. Не хочу никого утомлять своим нездоровьем, объяснила. Просто, не раздражая никого долгими разговорами. И только в интервью потом сказала: «Я не хотела, чтобы от меня осталось грустное впечатление, что я – актриса, которую нужно жалеть. Терпеть этого не могу! Да и, кроме того, я уверена: актер перед зрителем должен быть всегда здоров. Больной, хромой актер – вовсе никуда не годится!»

***
Последние годы она жила на своей даче. Рядом – дочь. Приезжали сын, внуки. Успела даже прабабушкой стать. Цветы выращивала и заезжему журналисту с гордостью показывала любимые розы «Разбитое сердце»: такая, мол, холодная зима была, а они все-таки выжили.
Она всегда получала много писем, и в советское время, и в новое. Особенно часто писали из России. Однажды, дело было уже в нулевых, пришло удивительное письмо от какого-то учителя, отца двоих детей: «Я вас очень люблю и предан вам уже 38 лет!» Таких, «пожизненно» преданных, поклонников у нее было много.
Вия Артмане скончалась после третьего инсульта 11 октября 2008 года. «Когда она попала в больницу, я хотел поехать, но родные отговорили меня, – вспоминал режиссер Янис Стрейч, тот самый, что снял прекрасную Вию в фильме «Театр». – Сказали, что это не имеет смысла – она уже никого не узнает. Возможно, в этом было некое Божье благословение: Вия так боялась болезней и беспомощности, что забытье стало для нее благом, а не злом».

Маша КАССАНДРОВА