Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

27/07/2016
«СИДЕТЬ ДО ЧЕТЫРЕХ УТРА И РАЗГОВАРИВАТЬ, РАЗГОВАРИВАТЬ…»

    0 баллов

На днях она отметила важный юбилей. Возраста не скрывает – 75! А чего скрывать, все равно никто не поверит: она все такая же красивая, статная, женственная, как 30, 40, 50 лет назад. Только стала мудрее. Ко многому научилась относиться философски. И, кажется, наконец-то поборола свои комплексы. 

Дарья в «Донской повести», Виринея, Анфиса в «Угрюм-реке», купринская Олеся, Марфа в «Журавушке», Зося в «Приваловских миллионах», Инка-эстонка в детективе «Два билета на дневной сеанс»… Ролей много больше, но даже этого скромного – хотя роли-то знаковые – перечня достаточно для того, чтобы понять: если бы Людмилы Чурсиной не было, ее следовало придумать, потому что не смогло бы наше кино существовать без этой актрисы. Без знойной красоты, чувственности, стыдливой греховности и бесстыдной целомуд­ренности ее героинь. Без этих вполне себе земных, хотя и наделенных колдовской красотой женщин, каждая из которых – сама любовь. 

***
Неземная красота. Самая стильная советская актриса. Самая желанная женщина нашего кино. Символ национального русского характера. Чурсиной всю жизнь говорят комплименты. А она смущается, слыша восторженные слова в свой адрес. При всей публичности профессии она человек закрытый, чуждый любого пафоса. И это при такой-то славе, красоте и всеобщем обожании?
Представьте себе. Ездит в метро, сама ходит на рынок и в магазин, живет – народная артистка СССР! – в однокомнатной квартире. Заботится о семье сестры, дети племянника для нее – все равно что родные внуки. Это самые ее родные и любимые люди.
И совершенно спокойно относится к своей «неземной красоте», о которой не написал разве что ленивый. Она долгое время вообще не понимала, что красива.
Когда-то ее, еще совсем молодую актрису выдающийся театральный режиссер Роза Сирота спросила: «Людочка, почему вы живете с такими интонациями: извините, что я есть?» Что она могла ответить? Ответила много лет спустя в одном интервью: «Но... это идет от детства. Другое дело, если бы меня с малых лет уверяли, что я хороша, что у меня замечательная фигура, что у меня длина ног, о которой мечтают все модели... А я выросла с комплексом стеснительности, а профессия-то всегда требовала наоборот».
А рост у нее и впрямь модельный – 177 см. Но это сейчас готова признать, что от природы получила уникальную внешность. Правда, сама называет свою внешность просто… удачной. «Сейчас я понимаю, что всякая данная тебе оболочка – это дар. И какой он есть – такой есть, им надо дорожить».
Красота не породила в ней мании величия, ощущения собственной исключительности. Ее и в других не яркая внешность восхищала, а скрытая – намек, тайна, пунктир – сексуальность. Красивыми были для нее Симона Синьоре, Жанна Моро. Она восхищалась Маргаритой Тереховой. Недостижимой красавицей считала Татьяну Доронину.
Комплименты в свой адрес пропускала мимо ушей. Один известный француз сказал о Чурсиной: «В этой актрисе сочетается порода и королевская, и деревенская». Одри Хепберн, вручая ей на фестивале в испанском Сан-Себастьяне приз за «Журавушку», призналась, что совершенно покорена красотой коллеги. Голливуд предложил русской красавице 15 сценариев (!) и контракт на три года. (Разумеется, ни в какой Голливуд ее не отпустили: «Вдруг вам там предложат сняться раздетой, а вы член КПСС?» Словно член КПСС не может быть красивой и соблазнительной женщиной.)
А она про красоту – «это от мамы с папой». Что это, скромность? Нежелание «казаться»?
Для актрисы качества не самые полезные. Так ведь в актрисы и не собиралась. Тихая девочка из старинного русского города Великие Луки очень стеснялась своего роста и старательно сутулилась, чтобы казаться ниже. Школу закончила с золотой медалью. Правда, при всей своей скромности и закрытости мечтала о чем-нибудь большом, значительном: хотела стать то капитаном дальнего плавания, то летчиком, то председателем колхоза. Поехала в Москву поступать в авиационный институт. Чтобы поддержать подружку, грезившую сценой, пошла за компанию в знаменитое Щукинское теат­ральное училище, что при Вахтанговском театре, что-то прочитала из школьной программы перед строгой приемной комиссией и… поступила. А подружка – нет.
Удача? Везение?
Да ни о чем таком она и не думала. Просто однажды доверившись судьбе, решившей, что быть Люде не авиаконструктором, а актрисой, предначертанный путь приняла, может, даже не очень-то осознав, какие розы и шипы ей будут здесь уготованы. 

***
Отличница, что уж скромничать – «Щуку» закончила с красным дипломом. Но еще во время учебы с однокурсницей Эллой Шашковой, той, что впоследствии сыграет в «Семнадцати мгновениях…» жену Штирлица, договорились: если одну из них возьмут после института в театр Вахтангова, то другая туда устроится… билетером. В итоге в труппу приняли обеих.
Чурсина проработала там около трех лет. Ничего заметного так и не сыграв. В 1965-м в кино ее пригласили – на «Ленфильме» Владимир Фетин запускался с картиной «Донская повесть» по Шолохову. Чурсиной – всего 24 года. А тут такая роль.
И во-о-от такущие комплексы – потому-то не нашла ничего лучшего, как явиться на съемки в мини-юбке, на высоченных каблуках, с начесанной копной на голове, а главное – с вызывающе высокомерным выражением лица. Звезда, что говорить.
Стыдно ей потом было невероятно: перед Фетиным, перед Леоновым. С последним отношения не сразу сложились. Увидев красотку, Леонов, не сдержавшись, воскликнул: «Как же я с такой дылдой сниматься буду?!» На что «дылда» то ли от обиды, то ли от страха немедленно парировала: «А вы себе скамеечку закажите!» Скамеечку заказывать не стали, выкапывали ямку, в которую вставала Людмила, чтобы быть одного роста с Леоновым. Они подружились, атмосфера на площадке была очень доброй, почти семейной. Неопытной актрисе все помогали советом, относились бережно. А более других – режиссер Фетин.
Они поженились, и Людмила из Москвы переехала в Ленинград. Годы спустя вспоминала: «Мы с Владимиром Александровичем Фетиным решили пожениться. Он уже десять лет снимал на «Ленфильме», хотя квартиры в Ленинграде у него не было, собственно, я тоже в общежитии жила. Это был первый случай в театре, когда актриса с перспективой уезжает из Москвы. Но страсть к столичной жизни во мне не прорезалась. Возможно, и девушкой я тогда была не очень умной... Но ведь и любовь позовет, куда хочешь».
Вот насчет перспектив… Трусихой она была ужасной, так сама про себя говорит. Казалось бы, такой успех сразу же после первой большой роли в кино. Муж – кинорежиссер. Внешность – дай бог. Другая на ее месте времени зря терять не стала бы. А Чурсина несколько месяцев просидела без работы, прежде чем решилась отправиться в БДТ, к Георгию Александровичу Товстоногову. В лучший театр Ленинграда, а может, и страны. Мэтр печально взглянул на нее, стоявшую на высоких каблуках, и сказал, что из-за роста вряд ли сможет подобрать ей в театре партнера. От страха и растерянности Людмила тут же уронила на него вешалку. Много лет была в штате «Ленфильма», работала в театре имени Пушкина, ныне Александринском, и вот уже более тридцати лет, после возвращения в Москву, выходит на сцену Театра Армии. Про свой неудавшийся визит к Товстоногову говорит: сразу почувствовала, что щадить меня не будет.
Нет, думается, дело – не в трусости. И не в излишней стеснительности. В характере – очень сдержанном, стойком. В ней чувствуется врожденная интеллигентность, внут­ренняя культура. И это тоже – от папы с мамой. Она никогда ничего ни у кого не просила. Ни на кого не рассчитывала. Единственно, от кого она, по собственным словам, зависима – это профессия.
Она очень любит свою профессию. И при случае приводит популярный в советское время среди актеров анекдот: «Вход в кино стоит 30 копеек, а выхода из него нет».
В одном интервью сказала: «На съемках зачастую условия были ужасающие. И там я все свое здоровье растеряла. Бывало, что снималась в мороз. На дворе минус 27 градусов, а режиссер говорит: «Ничего, нормально, сегодня всего минус 15!» И я, повинуясь, шла босиком, примерзая к земле. По молодости, глупости никогда не думала о последствиях. А волосы, которых меня практически лишили на съемках! Порой через день перекрашивали, тысячи шпилек втыкали. Да еще краска-то была, одно название которой говорит за себя, – пергидроль! Это сейчас актер более бережно относится к себе в профессии, рассчитывая на длинную дистанцию. А мы были на все готовы ради кино. Мы не берегли себя, приносили в жертву кинематографу, а надо бы было поберечься».
Но это сегодня она такая мудрая. Хотя, думается, если бы и сейчас роль потребовала подвигов, Чурсина незамедлительно согласилась бы. Вот не испугалась же она сыграть в спектакле… смерть. Никакого суеверия. Просто интересная роль. Работа.
Ее в сериалы зовут. Соглашается не всегда. У нее принцип: не сниматься в фильмах, несущих разрушительную, отрицательную энергию. От таких ролей отказывается. Ну, как же так, говорят на том конце провода, где же мы еще найдем такую злодейку? А я-то себя Журавушкой считаю, шутит Чурсина.
Нет-нет, поймите правильно: она не требует особенного к себе отношения. Несмотря на множество регалий, наград. Ей необходимо уважение взаимное и доверие взаимное. В профессии. 

***
В жизни. Она потому и от своих мужей уходила, когда чувствовала, что исчезает что-то очень важное в отношениях. Три раза выходила замуж. Влюблялась, ошибалась, разочаровывалась. Именно в такой последовательности. Любовь к Владимиру Фетину, в фильмах которого сыграла свои лучшие роли, не прошла бесследно для нее до сих пор – ни их развод, ни его трагически ранняя смерть не убили в ней главного: безмерного уважения к этому человеку. О втором муже – ученом-океанологе – она почти не говорит. Ошибка? Зато их роман с Игорем Андроповым, дипломатом, сыном Юрия Андропова, стал сенсацией. Разумеется, говорили о том, что у Чурсиной расчет. Какой расчет, помилуйте, всесильного главы КГБ к тому времени уже не было в живых. Да и прожили они всего четыре года. Потому что… Разочаровалась? «Для меня всегда было очень важно, чтобы мужчина увлек мои мозги, мою душу, чтобы с ним было интересно сидеть до 4 утра и разговаривать, разговаривать... А еще, чтобы он был теми надежными плечами, на которые можно положиться...»
Не случилось. Но она ни о чем не жалеет. Потому что убеждена: сожалеть о чем-то несостоявшемся, упущенном – бесполезное занятие. Какой смысл локти кусать? Ее формула: все, что ни делается, – к лучшему.
Она сильная. Депрессии не позволяет взять над собой верх, хотя совсем без грусти-печали, конечно, не получается. Но вот вам пример. Она никогда не боялась остаться без работы. Ни в 90-е, когда рухнуло кино и пустовали театры, ни сегодня, несмотря на то, что возрастных женских ролей не так уж много. «Я никогда не боялась никакого труда. Думала так: даже если все рухнет, я люблю чистоту, могу хорошо убирать. Всегда любила и умела хорошо готовить. Поэтому допускала, что могу пойти в хороший дом либо в детский сад. Было бы желание – работу всегда можно найти. Сейчас уже, конечно, силы не те, но можно устроиться в Дом кино или стать костюмером в театре…»
Она уверена: праздность – это прямой путь к старости. И поэтому для нее юбилей – не повод для того, чтобы подводить итоги. У нее много работы, напряженный график. Ей есть о ком заботиться. О чем мечтать. Она по-прежнему элегантная, статная, утонченная. И кто только назвал ее русской Мэрилин Монро? Глупости. Она – Людмила Чурсина. А это не просто имя. Это эпоха.

Маша КАССАНДРОВА