Чадолюбивый фельдмаршал

«Железный генерал»
Иосиф Владимирович Гурко

Полководца Иосифа Владимировича Гурко, героя русскотурецкой войны 1877-1878 годов на Балканах, русские солдаты называли «железным генералом», или «генералом «Вперед»». На Балканах его имя до сих пор окружено благодарной памятью: в марте 2013 года в болгарской столице Софии, которую когдато войска под командованием Гурко освободили от турок, открыли памятник легендарному русскому генералу

Наш же разговор сегодня – о его семейной истории, которая была полна самых неожиданных поворотов.

На свидание не явилась

Его женой была Мария Андреевна Салиас — дочь графини Елизаветы Васильевны Салиас. Та была известна в русской литературе под псевдонимом Евгении Тур.

Елизавета Васильевна, мать-графиня была, по замечанию журналиста и писателя Евгения Феоктистова, близко знавшего и эту семью, и Иосифа Гурко, «бесспорно, женщина умная, образованная, талантливая, но исполненная больших странностей». Девушкой влюбилась она в известного ученого и литератора Николая Надеждина, однако это встретило отчаянный отпор со стороны ее матери Марьи Ивановны Сухово-Кобылиной.

Елизавета Васильевна готова была даже обвенчаться с Надеждиным тайно, и все было приготовлено для этого, но в назначенное время она не явилась на условленное свидание, объяснив потом свой поступок тем, что начала разочаровываться в своем избраннике.

Через несколько лет она вышла замуж за француза графа Анри Салиас-де-Турнемира. «Граф Салиас представлял собой самое жалкое ничтожество, — замечал Феоктистов, — пустейший хлыщ, очень кичившийся своим титулом, хотя захудалая его фамилия не пользовалась почетом во Франции, он вступил в брак с Елисаветой Васильевной единственно потому, что имел в виду порядочное приданое; он получил около 80 000 руб. и задумал тотчас же увеличить этот капитал чуть не до миллиона посредством производства в России шампанского.

Он удивлялся, что русские варвары, имея у себя виноград, не умеют извлекать из него пользу, выписал из Франции виноделов, работа у него закипела; но шампанское выходило такое, что без отвращения нельзя было и прикоснуться к нему. Неизбежным результатом этого неумелого предприятия оказалась потеря всего капитала, полученного в приданое за женой. А тут еще случилась у него дуэль с каким-то московским негодяем, хромоногим Фроловым; Салиаса, как иностранца, выслали за эту дуэль из России, и он с пустым карманом отправился восвояси, где очень скоро почти забыл о существовании своей семьи».

Елизавета Васильевна осталась с двумя малолетними детьми на руках. Она решила попробовать себя на литературном поприще, и весьма удачно: ее первая же повесть, «Ошибка», напечатанная в популярном журнале «Современник», имела значительный успех. Елизавета Салиас вошла в литературное общество, на ее домашних вечерах даже бывал Иван Тургенев.

Впоследствии ее сын пошел по стопам матери и стал известным писателем, автором исторических романов. Это знаменитый в свое время, а ныне совершенно позабытый писатель Евгений Салиас-де-Турнемир, автор многочисленных романов и повестей из русской истории XVIII и XIX веков. Его можно было бы назвать Эдвардом Радзинским своего времени…

Между тем наступали времена реформ Александра II, и графиня Салиас стала поборницей новых идей. Тому способствовало ее знакомство с профессором Московского университета Генрихом Вызинским – поляком, мечтавшим о независимости Польши от Российской империи. «Он пробудил в графине Салиас безграничные симпатии к революционной партии. Дом ее сделался мало-помалу сборищем Бог знает какого люда, — все это ораторствовало о свободе, равенстве, о необходимости борьбы с правительством и т.п.», — отмечает Феоктистов.

В 1862 году графиня Салиас уехала за границу, поскольку находиться в России казалось ей невозможным из-за правительственного гнета. Вскоре вспыхнул польский мятеж, и графиня Елизавета Васильевна сделалась неистовой поборницей поляков. После неудачи мятежа Вызинский совершенно пал духом, но особенно добили его успехи русского оружия на Балканах. В 1879 году он покончил жизнь самоубийством, бросившись в Сену…

Душа в душу

Когда дочь Елизаветы Васильевны Мария готовилась выйти замуж за Иосифа Гурко, в ту пору еще только начинавшего военную карьеру, свободолюбивые взгляды ее матери едва ли не стали помехой в женитьбе. Жених, будучи флигель-адъютантом императора Александра II, по заведенному порядку, должен был явиться к государю, дабы испросить позволение вступить в брак.

«Очень, очень рад, — сказал государь, — давно пора тебе обзавестись семьей; искренно желаю тебе счастья; кто же твоя невеста?». Услышав, что она — дочь графини Салиас, государь мгновенно помрачнел: «Надеюсь, что дочь не разделяет образа мыслей своей матушки?».

«Могу уверить ваше величество, — отвечал Гурко, — что об убеждениях графини Салиас я могу судить только по слухам; никогда не высказывала она их в моем присутствии, ибо не может не понимать, что это было бы в высшей степени неуместно с ее стороны, если они действительно таковы, как приписывают ей». Государь махнул рукой и ушел в свой кабинет…

Свадьба состоялась (шел 1861-й год), однако царь долго не прощал Иосифу Владимировичу его «политически неправильного» выбора. Молодые поселились в Царском Селе, где Гурко как будто бы находился в опале, к немалому удивлению своих сослуживцев, которые не имели и понятия о том, что произошло между ним и государем. Впрочем, через некоторое время гнев государя смягчился. Гурко был отправлен командовать одним из кавалерийских полков на юге России, а затем был назначен командиром конно-гренадерского полка в Петергофе.

«Семейная жизнь вполне его удовлетворяла, она была для него таким счастьем, выше которого он ничего не желал для себя. С женой он жил душа в душу, обожал ее, малейшая ее прихоть была для него законом. Марья Андреевна с своей стороны платила ему такою же любовью; следует заметить, однако, что характеры их были совершенно различны; она была бы не прочь окунуться в омут светской жизни, играть видную роль, найти пищу своему тщеславию, — словом, отличалась наклонностями, находившимся в резком противоречии с чисто спартанскими свойствами характера ее мужа», — отмечал Феоктистов.

Сохранилось письмо Иосифа Гурко, написанное вскоре после его женитьбы, когда он был командирован для рекрутского набора в Вятку. Оно было адресовано жене Феоктистова. «…От души не желаю вам испытать такую долгую и дальнюю разлуку с вашим мужем. А что меня особенно тревожит, это то, что Мари, лишенная, как вы знаете, всякой силы воли и характера, не сумеет найти в самой себе достаточно твердости, чтобы покориться судьбе и терпеливо перенести эту разлуку. Ради Бога, поддержите ее морально.

Ее письма так мало говорят мне об ее моральном настроении, что я решаюсь прибегнуть к вам с покорнейшей просьбой написать мне, если у вас найдется свободная минута, по чистой совести, как Мари себя чувствует, как переносит свое горе, здорова ли она, спокойна ли она; что меня особенно тревожит, это — чересчур плодовитое ее воображение… За каждый раз, что вы посетите мою жену, я, вернувшись, поклонюсь вам в ножки».

Верная спутница
и права рука генерала — Мария Андреевна Салиас

Правая рука и главная руководительница

Несмотря на огромную привязанность к семье, современники отмечали, что для Иосифа Гурко не существовало ничего выше военного дела. Его звездным часом стала русско-турецкая война на Балканах. После нее царь поставил Гурко во главе гвардии, что вызвало гнев друзей наследника цесаревича, будущего Александра III.

Иосиф Владимирович поселился в собственном имении со своей хворавшей в ту пору женой, которая ездила к мужу на театр военных действий и схватила там изнурительную лихорадку. Конечно, лечить жену лучше было бы в Петербурге, но Гурко не захотел оставаться в столице, где непременно стали бы распускать слухи, будто он старается получить какое-нибудь назначение.

«Только и возможно жить, как я живу, — писал он Феоктистову, — то есть в деревне, никого не видя и стараясь никого не видать. Было бы у меня состояние, был бы я свободный человек». Генерал помышлял об отставке, и только недостаток средств удерживал его…

Однако вскоре Гурко был снова востребован: страна бурлила, тон задавали нигилисты, царю потребовались сильные фигуры для наведения порядка. Гурко получил приказание явиться в Петербург и занять пост столичного временного генерал-губернатора. Он принял назначение с тяжелым сердцем, поскольку дорожил репутацией, приобретенной на военном поприще, и опасался, что она пострадает, поскольку ему придется заниматься не свойственной ему полицейской деятельностью.

Между тем оправившаяся от болезни Мария Андреевна, наоборот, была весьма довольна новым назначением мужа. Увы, ей было присуще тщеславие. Вся петербургская знать заискивала перед Иосифом Гурко, он был засыпан приглашениями, от которых почти всегда отказывался, но Марии Андреевне это льстило… Впрочем, все свои недостатки она искупала нежной любовью к своему мужу и детям.

Спустя несколько лет он вернулся в деревню и жил там совершенно уединенно, тем более что поблизости от поместья не находилось буквально ни одного знакомого ему семейства. Потом его назначили генерал-губернатором Одессы, а затем отправили служить в беспокойный польский край. Супруга Мария Андреевна всегда неотступно была рядом с ним. Причем, будучи в Польше, она стала правой рукой мужа.

В краковской газете «Czas» напечатан был ряд статей, озаглавленных «Marya Andreewna», в которых она изображена чуть ли не главною руководительницей своего мужа в делах внутреннего управления Польшей. Ирония истории: ее мать была горячей поборницей польской свободы, а дочь была полной противоположностью, и поляки возненавидели ее…

В 1894 году Иосиф Гурко вышел в отставку и был произведен в генерал-фельдмаршалы.

Cыновья полководца

Неизвестно, в чем секрет, но в семействе Иосифа Гурко рождались только мальчики.

«Трудно было бы указать на более чадолюбивого отца, — писал Феоктистов про Гурко-старшего. — Судьба его не пощадила: двое младших его сыновей в разное время умерли в раннем, почти младенческом возрасте, и надо было видеть его страдание, — он рыдал по целым дням как ребенок; даже долго спустя лицо его мучительно искажалось, если кто-нибудь неосторожно упоминал о понесенной им утрате».

Трагична оказалась судьба еще двух сыновей. Евгений погиб на дуэли в 1891 году, когда ему было двадцать пять лет. Николай, лейтенант гвардейского морского экипажа, в пух и прах проигрался в карты в Монако и, дабы отыграться, попытался ограбить отдыхавшего в Монте-Карло отставного госсекретаря А.А. Половцова. Афера не удалось, Николая Гурко арестовали. Не дожидаясь суда, он покончил с жизнью, отравившись ядом, доставленным ему братом…

Трое сыновей Иосифа Гурко после Октябрьской революции активно участвовали в Гражданской войне на стороне белых, а потом оказались в эмиграции. Василий Гурко, генерал от кавалерии, жил в Италии, активно участвовал в деятельности Русского общевоинского союза. Владимир Гурко, до революции сподвижник премьер-министра Петра Столыпина, впоследствии жил во Франции, как и его брат Дмитрий, генерал-майор, сотрудник русской внешней разведки.

Сам Иосиф Гурко ушел из жизни в январе 1901 года, его жена пережила его на пять лет. Оба была захоронены в родовом имении Сахарово в Тверской губернии (ныне входит в городскую черту Твери) — в родовом храме-усыпальнице во имя Святого Иосифа Волоцкого.

После революции в нем устроили читальню для красноармейцев и крестьян. «Генеральские останки — душителей рабочих и крестьян — убраны. На этом месте теперь цветут цветы пролетарской культуры и знаний», — сообщалось в газете «Тверская правда» 28 мая 1925 года. Потом в церкви сделали тренировочный зал спортобщества «Урожай»..

Церковь вернули верующим в 1997 году, постепенно восстановили. Вернули в нее останки Иосифа Гурко и его супруги, закопанные в 1925 году в парке. Их упокоили в мраморном саркофаге, а в соседнем зале создали музей.

Сергей ЕВГЕНЬЕВ