Чехов терпеть не мог, когда к нему приезжал Горький

Коллаж Ирины МАКСИМЕНКО

Откуда берутся «исторические» анекдоты? Стоило мне набрать в поиске «Горький и Чехов», первой выскочила байка.

Якобы, когда Горький пел на вечеринках писателей и актеров, то всегда закрывал глаза. А Чехов, мол, объяснял это так: «У него очень доброе сердце, он не может видеть, как другие страдают от его пения». Какая милая чушь. А заинтересовалась я этой темой, увидев на последней странице «Литературной газеты», вышедшей ровно 67 лет назад, 22 июля 1952 года, интересную фотографию.
«На этом снимке, публикуемом впервые, запечатлена встреча Антона Павловича Чехова с Алексеем Максимовичем Горьким в саду нашего дома в Ялте пятьдесят два года назад – в апреле 1900 года», — так начинался текст под фото. Подпись – М.П. Чехова.
Мария Павловна, главная хранительница литературного и личного наследия брата, создатель и директор его дома-музея в Ялте, умерла спустя 5 лет, в 1957-м. Спустя еще три года, в 1960-м, вышла книга ее воспоминаний о Чехове. В газете, возможно, приведен кусочек из этой книги. А может быть, она специально написала для «Литературки» эту статью о встречах писателей, которые «всегда носили дружеский, задушевный характер».
«До сегодняшнего дня в саду ялтинского Дома-музея А.П.Чехова сохранилась скамейка, носящая имя «горьковской». Здесь, в укромном уголке сада, на этой скамейке подолгу беседовали два писателя».
Ничего странного, многие русские классики, так или иначе, пересекались друг с другом. Но нежная дружба Чехова с Горьким немного удивила. По моим ощущениям, они из разного теста. Первый – интеллигент до мозга костей, тонкий, ироничный, сложный, второй – «буревестник, черной молнии подобный», простой, темпераментный и решительный. Однако они дружили.
«Личное знакомство Антона Павловича с Горьким состоялось в Ялте в марте 1899 года. С этого времени Алексей Максимович был частым гостем в нашем доме, — писала Мария Чехова. – Был он и в апреле 1900 года, когда в Крым приезжал в полном своем составе Московский Художественный театр для того, чтобы показать больному брату спектакли «Чайка» и «Дядя Ваня». Алексей Максимович приехал тогда по настоятельному приглашению Антона Павловича, стремившегося познакомить Горького с театром, увлечь драматургией и побудить его написать пьесу. <…> Вдохновленный реалистическим искусством театра, Горький после этой встречи приступил к работе над пьесой и в конце 1901 года закончил свою первую пьесу «Мещане». В 1902 году она впервые была поставлена на сцене Художественного театра, теперь носящего имя Горького.
В феврале 1902 года А.М. Горький был избран Академией наук в почетные академики по разряду изящной словесности. Антон Павлович с радостью сообщил Алексею Максимовичу эту весть и поздравил его с избранием. А после того как выборы Горького по распоряжению Николая II были аннулированы из-за «политической неблагонадежности» писателя, Антон Павлович, возмущенный самодержавным произволом, демонстративно отказался от знания почетного академика».
И все же абсолютная «политическая благонадежность» статьи в «Литературке» побудила меня глубже погрузиться в историю их дружбы. Это очень увлекательно, и всем, кто заинтересуется, могу посоветовать пару самых правдивых и интересных источников.
В первую очередь, это воспоминания Горькова о Чехове. Второй источник – воспоминания той же сестры Чехова, но не те, что вышли в ее книге, а другие, собранные племянником Марии Павловны, Сергеем Михайловичем Чеховым. Они есть в книге Г.А. Шалюгина «Чехов: жизнь, которой мы не знаем» (если покопаться, ее можно найти в интернете).
В предисловии говорится, что рукопись книги Марии Павловны перед публикацией довольно бесцеремонно правил один из сотрудников ялтинского дома-музея. Причем, он не только вымарывал, но и взял на себя смелость дописывать фразы, с тем чтобы книга отвечала «духу времени». А племянник Сергей сохранил подлинные воспоминания Марии Павловны о брате.

«Литературная газета» от 22.07.1952 г. Скан газеты из архива РНБ

О дружбе с Горьким в них сказано следующее:
«Антон Павлович любил Горького и считал его своим литературным наследником. В знак этих чувств он подарил Горькому великолепные часы. Но, когда Горький приходил к Антону Павловичу в Ялте, он чувствовал себя выбитым из колеи. Дело в том, что Горький обычно приводил с собой ораву разных мелкокалиберных писак и стихоплетов. Антону же Павловичу хотелось беседовать с Горьким наедине.
– Зачем он водит ко мне этих людей? – говорил он сестре. Те дни, в которые приходил Горький, Антон Павлович считал выпавшими.
Также Антону Павловичу, человеку порядка, привыкшему садиться за стол всей семьей и в определенный час, мешало, что Горький иногда вдруг перед самым обедом или даже из-за стола выходил на улицу с кем-то беседовать. Антон Павлович в таких случаях не мог есть, обед остывал и получалось осложнение. Мария Павловна остро это чувствовала и поэтому относилась к Горькому без распростертых объятий.
…У Марии Павловны с Горьким были отношения натянутые. Она в особенности не переносила, когда Горький приходил в красной рубахе, одетой на голое тело, и, запуская руку под рубаху, всей пятерней чесал себе живот. Антону Павловичу Горький говорил, окая, про Марию Павловну:
– Она относится ко мне жестоко».
…Выяснив всю подноготную отношений двух классиков, я вдруг подумала: а зачем я, собственно, до них докопалась? Какая разница, что нравилось, а что раздражало Чехова в Горьком, а уж тем более, что раздражало его сестру? Всё это лишь суета. По-настоящему важно то, что в их книгах. И так захотелось читать Чехова, а еще сильнее – Горького, которого я изучала только в рамках школьной программы. Литературоведы пишут, что ранние его произведения очень «чеховские» и по форме своей, и по сути.
С интересом теперь их перечитываю.

Анастасия ПЕТРОВА
Специально для «Вестей»