Изменник или герой?

Портрет-гравюра Ивана Мазепы.
Немецкое издание, 1704 г.

ПОЧЕМУ ОДИН И ТОТ ЖЕ ИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРСОНАЖ ВЫЗЫВАЕТ ДИАМЕТРАЛЬНО ПРОТИВОПОЛОЖНЫЕ ОЦЕНКИ

Говорить о гетмане Иване Мазепе, с одной стороны, как будто и просто, с другой – невероятно тяжело. Вроде бы все понятно: поддерживал Петра I, но предал его, переметнулся на сторону злейшего врага – шведского короля Карла XII, причем в самый разгар Северной вой­ны… Как после этого его можно величать? Только как предателем и изменником. Но почему же тогда в современной Украине уже три десятка лет эта историческая фигура окружена почетом, ему ставят памятники, изображают на денежных знаках? Можно, конечно, все свести на счет националистической истерии, но это будет самый простой ответ. Попробуем хотя бы немного разобраться.

ЧУЖАЯ ВОЙНА?
Без малого два десятка лет Петр и Иван Мазепа были соратниками. В 1700 году Мазепа, занимавший пост гетмана с 1687 года, получил из рук Петра высший орден России – Андрея Первозванного, став вторым в истории кавалером этого ордена. Роковой разрыв, приведший гетмана в стан противников, случился в 1708 году. Попробуем разобраться в причинах, пользуясь взглядами историков, придерживающихся различных точек зрения.
В конце октября 1708 года Петр, направляясь из Смоленска на Украину, получил известие о том, что гетман Мазепа, считавшийся до этого один из его самых надежных и верных сторонников, перешел на сторону шведов. Это обстоятельства могло привести к трагическому для России перелому в войне – столь велики были силы и ресурсы Украины, тогдашней Малороссии.
«Царь уважал ум и опытность Ивана Степановича, обращался с ним всегда дружественно и доверительно. Поэтому Петр особенно тяжело переживал предательство Мазепы», – отмечает историк Евгений Анисимов.
Петр, узнав об измене Мазепы, действовал решительно и жестко. Столица Мазепы город Батурин был взят войсками Меншикова и сожжен. Затем была проведена церемония заочной казни Мазепы: его куклу водрузили на эшафот, «наградили» специальным шутовским «орденом Иуды», а затем казнили. Самому же Мазепе же объявили анафему – церковное проклятье. Срочно собранная украинская старшина выбрала в гетманы верного Москве Ивана Скоропадского. Тогда же русские войска напали на Запорожскую Сечь и разорили ее…
По мнению Евгения Анисимова, к измене Мазепу подтолкнули события 1707-1708 годов: поспешное отступление русской армии, тревожная суета, которая охватила русскую администрацию на Украине. Отступая на Смоленск, царь, в сущности, бросал Украину на произвол судьбы. Поворот шведов на юг означал, что на землю Украины пришла чужая война. Ведь Украина не имела никакого отношения к прибалтийскому конфликту России и Швеции, а лишь посылала казаков, сопровождавших русскую пехоту в походах, да и то в 1702 году запорожцы самовольно покинули Ингрию и ушли домой.
«Добавим ко всему прочему факты бесцеремонного обращения Петра, русских воевод и генералов с украинцами, которых стали принудительно сгонять на строительство укреплений и облагать многочисленными и тяжелыми налогами, – отмечает Евгений Анисимов. – Наконец, для национального самосознания украинцев было крайне неприятно заигрывание России с Польшей, которой Петр, во имя победы над Карлом, обещал отдать Правобережную Украину.
Между тем на Правобережье Украины несколько лет шло восстание против поляков. Но Петр не хотел обострять отношения с поляками и был готов выдать им украинских повстанцев. Мазепа понимал, что при поражении или уходе русской армии в глубину России ему, верному слуге московского царя, наступит конец. И упреждая эти события, вступил в тайные переговоры с Карлом XII, а затем бежал к нему с тремя тысячами казаков, которые у него были».
Как отмечает историк Татьяна Таирова-Яковлева, Петр I, проводя свои реформы, задумывался о ликвидации особого строя украинского гетманства, ее автономии. Она совершенно не укладывалась в концепцию Российской империи. Но еще меньше она вписывалась в планы новой волны его окружения – прежде всего Меншикова, Долгорукого и Головкина. Для них богатые украинские земли и города были заманчивой перспективой для личного обогащения. Мазепа не мог не считать себя обиженным.
«Нет никаких свидетельств, что гетман задумал изменить Петру задолго до событий 1708 года, – указывает Таирова-Яковлева. – Контакты гетмана со шведами начались только после того, как он впервые официально узнал о планах Петра о реформировании гетманства. Мазепу до последнего терзали сомнения, однако точкой невозврата стал указ Петра о превращении Стародубского полка в «выжженный край».
Кроме того, анализ шведских источников также показывает, что и контакты шведов с администрацией Украинского гетманства начались только весной 1708 года. До этого на протяжении всего предыдущего года Карл XII и слышать не хотел об Украине».

Карл XII и гетман Мазепа после Полтавской битвы.
Картина работы шведского художника Г.О. Цедерстрема, 1879 г.

«ПРОЛОЖИЛ ЗОЛОТОМ ПУТЬ К БУЛАВЕ»
Перейдем теперь к другой точке зрения на гетмана Мазепу. Слово – историку-эмигранту Николаю Ульянову, чья книга «Происхождение украинского сепаратизма» оставляет и камня на камне от самой идеи украинской государственности и ее исторических предпосылок.
«Все доходы с городов и сел Малороссии остались в гетманской казне. Пропагандистские измышления самостийников о грабеже Украины царским правительством рассчитаны на невежественных людей и не выдерживают соприкосновения с серьезным исследованием этого вопроса», – отмечал Николай Ульянов, указывая, что «Мазепа своим хищничеством довел край до финансового истощения».
«Мазепа… еще за время своей службы при Дорошенко и Самойловиче скопил столько, что смог, согласно молве, проложить золотом путь к булаве, – писал Николай Ульянов. – А за то время, что владел этой булавой, – собрал несметные богатства».
Историк Николай Костомаров писал про Мазепу: «Едва ли мы ошибемся, если скажем, что это был человек чрезвычайно лживый… Он был способен представиться не тем, чем он был на самом деле, не только в глазах людей простодушных и легко поддающихся обману, но и пред самыми проницательными».
«Мазепа сумел вовлечь в антироссийскую интригу Запорожскую Сечь», – отмечает историк Павел Кротов. И только ликвидация этого «изменнического гнезда» позволила разорвать непосредственную связь шведской армии и находившегося при ней казацкого отряда Мазепы с враждебным России Крымом.
На Интернет-сайте музея Полтавской битвы прямо говорится: «Мазепа стоял за сохранение гетманской Украины, ей угрожал польский союзник Карла XII Станислав Лещинский, тогда Мазепа обратился за помощью к Петру I».
Это подтасовка – уверен историк Павел Кротов. Дело в том, что Мазепа прекрасно знал, что Карл XII намерен двигаться на Москву. То есть шведский король не угрожал Малороссии, его войска должны были пройти мимо. И не было угрозы со стороны Станислава Лещинского. Его армия составляла всего 17 тысяч человек. Гетман Мазепа мог собственными казацкими силами с ним расправиться. Да и польское войско так и осталось у Варшавы, оно не пошло на территорию тогдашней Малороссии.
Далее на сайте говорится, что Петр I, ожидая наступления шведов, отказал гетману в поддержке. Считая, что Петр I нарушил обязательство защищать Украину от поляков, что являлось основой договора 1654 года, украинский гетман перестал считать себя обязанным сохранять верность царю.
«Опять – подтасовка! – говорит Павел Кротов. – Угрозы от поляков не было, наоборот, была угроза от украинцев – полякам, поскольку войско первых отличалось численным превосходством».
Далее читаем на сайте музея Полтавской битвы: «Украинско-шведский военно-политический союз предполагал предоставление Швецией военной помощи, воздержание от подписания мира с Россией до полного освобождения Украины и восстановления ее давних прав».
«Никакого союза не было: договора с Мазепой Карл XII не заключал, – подчеркивает Павел Кротов. – Такой договор означал бы признание Малороссии (или Украины) независимым государством. У Карла XII был союз со Станиславом Лещинским, с законным признанным королем Польши, в которую входила значительная часть украинских земель.
Лещинский планировал вернуть территорию Малороссии, где правил Мазепа, в состав Польши. В случае победы Карла XII Малороссия лишалась бы всех своих прав и привилегий, которые она имела в составе российского государства, и вошла бы в состав польского королевства. Мазепа, очевидно, должен был получить какие-то отступные…
Вообще, Карл XII смотрел на Мазепу свысока – как на аборигена, разряженного в национальные цветастые одежды. Тем более после того, как он увидел, что представляют из себя подчиненные Мазепе казацкие войска».

АМНИСТИИ НЕ ПОДЛЕЖАЛИ
Ключевой момент – участие Мазепы и его казачьего войска в Полтавской битве на стороне шведов. На свои копья мазепинские казаки нашли синие и желтые цвета, присутствовавшие в шведской символике, чтобы шведы отличали их от других казаков. Однако как только русская легкая конница с боевым кличем атаковала мазепинских казаков, те сразу же бросились отступать, а когда исход битвы уже был ясен, первыми бросились наутек и переправились через Днепр.
С русскими мазепинцы биться не хотели: они прекрасно знали, что русский кодекс чести не допускал предательства. Недаром в Ништадтском мирном договоре, подписанном в 1721 года со Швецией, было специально оговорено, что изменники и предатели, в первую очередь запорожцы и мазепинцы, амнистии не подлежат…
«Трагическую коллизию государственной измены, греха клятвопреступления, вооруженной борьбы с соотечественниками – русскими, украинцами, калмыками, татарами и другими россиянами – и последующего раскаяния многих запорожцев тонко вскрыл в проникновенных виршах украинец Феофан (Прокопович)», – отмечает историк Павел Кротов. Он приводит стихотворение «Кающийся запорожец», написанное, по всей видимости , вскоре после 1709 года. Там были и такие строчки: «Прогневил я самодержца // С малоразсудного сердца. // Да мой же в том разум твердый, // Что Бог и царь милосердый: // Государь гнев свой оставит, // И Бог мене не оставит».
После Полтавской битвы Мазепа вместе с Карлом XII, окруженный горсткой своих сторонников – старшин и казаков, бежал в Османскую империю и укрылся в Бендерах. Османы отказалась выдать Мазепу русским властям, хотя русский посланник в Константинополе Петр Толстой и был готов потратить на эти цели крупную сумму денег.
Мазепа умер собственной смертью в сентябре 1709 в Бендерах. Его тело было перевезено в Галац (ныне на территории Румынии) и там с большой пышностью похоронено в церкви Святого Георгия. Церковь и гробница были снесены румынскими властями в 1962 году. Но в 2004 году здесь был воздвигнут памятник гетману Мазепе.

БОРЕЦ С «САМОВЛАСТЬЕМ»?
«На самом деле, Иван Мазепа – одна из самых политизированных личностей в истории Украины, – считает историк Татьяна Таирова-Яковлева. – Сиюминутные политические выгоды и гений Петра породили устойчивый миф о гетмане-злодее. Эта легенда поддерживалась царской цензурой, а затем перекочевала в советскую историографию. Мазепа представал изменником «от рождения», все свое гетманство только и думавшим о том, как бы половчее изменить России и Петру».
Надо сказать, что отношение к Мазепе менялось. Уже с конца XVIII века бытовало понятие «мазепинцы» – под ними подразумевали сторонников украинской самостийности. А русские борцы с самодержавием стали поднимать фигуру Мазепы на щит как своего политического соратника.
К примеру, в поэме «Войнаровский», созданной декабристом Кондратием Рылеевым, Мазепа представал вовсе не изменником, а его противостояние с Петром описывалось в терминах борьбы «свободы с самовластьем»: за счастье своей родины, «Малороссии святой», Мазепа готов был не только отдать жизнь, но и «пожертвовать честью», приняв от народа обвинение в предательстве.
«Такая оценка тоже является преувеличением, причем с явным политическим подтекстом, – отмечает Таирова-Яковлева. – Нельзя рассматривать Мазепу вне контекста исторических событий в Украине и Восточной Европе. Он был человеком и политическим лидером своей эпохи – со всеми проистекающими отсюда плюсами и минусами».
Кстати, за несколько лет до поэмы Рылеева, в 1819-м, увидела свет романтическая поэма «Мазепа» Джорджа Байрона. Слова из поэмы Байрона взяты эпиграфом к поэме Пушкина «Полтава», в которой Мазепа изображен как «гордый злодей», «злой старик», «старик надменный».
«Мазепу можно любить или ненавидеть, восхищаться его талантами или ругать за его ошибки, – отмечает Татьяна Таирова-Яковлева. – Но не надо приписывать ему того, чего просто не было и что является откровенной ложью. Он никогда не был ни униатом, ни католиком, он не учился в иезуитском коллегиуме. Он не мог в 14 лет присягать Москве на Переяславской раде. Он не был «пажом» польского короля. Список мифов можно продолжать и дальше. Отказавшись от них, мы сможем по-новому взглянуть и на личность Мазепы, и на его эпоху».
Итак, что же в остатке? По всей видимости, мнения о нем будут звучать самые разные, и едва ли в ближайшем будущем им суждено сойтись в «консенсусе».
Когда в 2009 году открывали памятник гетману в Чернигове, местный губернатор особенно подчеркивал «региональные» заслуги Мазепы: мол, благодаря ему в пределах современной территории области было построено двадцать православных храмов. Кстати, в том же году РПЦ категорически отвергла возможность снятия анафемы с Мазепы. Во-первых, персональные анафемы могут быть отменены только в случае покаяния преданных анафеме, а покаяния у Мазепы не было. Во-вторых, тот нарушил клятву, данную Петру, что является каноническим преступлением. О чем тут еще говорить?

Сергей ЕВГЕНЬЕВ
Специально для «Вестей»