Движение на Дальний Восток

Конец XIX века – активное движение России к Тихому океану. Оно продолжило освоение Сибири и Дальнего Востока, начавшееся еще несколькими столетиями раньше. Освоение этих гигантских пространств шло самыми разными формами. Одним из самых успешных проектов Российской империи стало строительство Транссибирской железнодорожной магистрали, соединившей Европейскую Россию с дальневосточной окраиной.

РАСШИРЕНИЕ ГОРИЗОНТОВ

Указ о начале строительстве Транссиба был подписан императором Александром III 17 марта 1891 года, а уже 19 мая во Владивостоке состоялась закладка Великого Сибирского пути. В церемонии участвовал наследник – будущий император Николай II.

Как отмечает историк Борис Соколов, строительство Транссиба диктовалось прежде всего стратегическими целями. Правительство опасалось потерять Дальний Восток в случае вооруженного конфликта с Японией или с какой-либо другой великой державой. Масштабы стройки были грандиозными, а темпы для того времени – потрясающими!.. В начале 1902 года Транссиб был завершен. Путь от Москвы до Владивостока стал занимать 15 дней, тогда как раньше подобное путешествие растягивалось на три месяца.

Южной веткой Транссибирской магистрали была Китайско-Восточная железная дорога, известная как КВЖД. Она была построена в 1897-1903 годах, проходила по территории Маньчжурии и соединявшая Читу с Владивостоком и Порт-Артуром. КВЖД принадлежала Российской империи и обслуживалась её подданными. Строительство дороги было опять-таки шагом по увеличению влияния Российской империи на Дальнем Востоке, укреплению российского военного присутствия на берегах Жёлтого моря.

«Транссиб способствовал экономическому освоению русского Дальнего Востока и позволил удержать за Россией этот регион даже после поражения в войне с Японией, – указывает Борис Соколов. – Да и саму эту войну без Транссиба Россия вести просто не смогла бы».

Добавим: не было бы Транссиба – не смог бы премьер-министр Столыпин осуществлять свою переселенческую политику. Вообще, к концу XIX века имперские власти решили встроить в идеологию государства стихийное стремление крестьян на восток. Поскольку они не столько бежали от чиновничьего произвола, сколько превращали пустовавшие (зачастую ничейные) земли в русские, российские, тем самым расширяли горизонты государства.

Даже новые географические названия отражали расширение империи в сторону Дальнего Востока: на вновь освоенных землях крестьяне воспроизводили свои родные названия, так появлялись там многочисленные Владимировки, Московки, Новокиевки, Полтавки. Наряду с этими названиями, как отмечают историки, появляются и другие – в честь членов царской семьи, крупных государственных деятелей или даже местных чиновников. Названия имели огромное значение: Владивосток был городом, призванным владеть Востоком. И недаром возле него есть бухта Золотой Рог и пролив Босфор Восточный: это было сознательное перенесение на Дальний Восток наименований с Ближнего Востока.

По Айгунскому (1858) и Пекинскому (1860) договорам с Китаем Россия приобрела Амурскую область и Уссурийский край. В 1855 году с Японией был заключен Симодский договор, утверждавший монопольное право России на владение Курильскими островами, однако Сахалин, до этого бывший под властью России, переходил в совместное русско-японское владение. В 1875 году между двумя странами был подписан новый договор, по которому Сахалин отходил к России, а Курилы – к Японии. И, наконец, в 1896 году был подписан русско-китайский союзный договор.

Строительство Транссиба. Почтовая открытка конца XIX века

 

ПРОРОЧЕСТВА ВОСТОКОВЕДА

Китай уважали, но одновременно его боялись. Ученый Василий Павлович Васильев, крупнейший русский востоковед второй половины XIX века, в одном из своих трудов, датированных 1880-ми годами, высоко оценивал потенциал и трудолюбие китайского народа, но одновременно с большой тревогой всматривался в будущее отношений между двумя империями, опасаясь неимоверного роста китайского влияния.

Кажется, что некоторые его слова написаны буквально в наши дни: «Нет ремесла, нет промысла, нет ни одной торговой ветви, в которой за китайца можно было бы бояться, что он отстанет от других. И так как все это будет сделано тщательно и дешево, то мир может быть завален китайскими товарами. Может дойти дело даже до того, что китаец захватит все рынки и промыслы всего света».

И далее: «Довольно сначала заселить все находящиеся и теперь уже под властью Китая земли, как явится обширная империя с миллиардом народа развитого и деятельного. Захватив богатейшие в мире острова Восточного океана (то есть Тихого океана. – Ред.), Китай в одно и то же время может угрожать России и Индии, Америке и Западной Европе… Весь мир будет населен одними только китайцами – вот до чего может разыграться фантазия будущего возможного…».

Расширение Российской империи до границ Китая и Японии вызывало живой интерес в русской общественной мысли. Одним из тех, кто выступал его активным пропагандистом и пытался активно влиять на власть, был знаменитый тибетский врач Петр Александрович Бадмаев, осевший в Петербурге. Прослужив восемнадцать лет в министерстве иностранных дел, он вышел в отставку в чине действительного статского советника. В своей «Записке Александру III о задачах русской политики на азиатском Востоке» Бадмаев строил грандиозные планы по включению Китая, Тибета и Монголии в сферу влияния России, вплоть до полного их присоединения.

Он напоминал о многовековом движении русских на Восток, приводил легенду о «белом царе» и утверждал, что монголы охотно перейдут в российское подданство. Петр Бадмаев строил планы антикитайского восстания в Монголии, мирного проникновения в Монголию, Тибет и Западный Китай и вхождения их в Российскую империю. Особое внимание он обращал на Тибет, называя его ключом к Азии со стороны Индии. «Кто будет господствовать над Тибетом, будет господствовать и над всем Китаем», – отмечал Бадмаев. Он разрабатывал и конкретные планы усиления экономического влияния Российской империи на Дальнем Востоке.

ЗАБАЙКАЛЬЕ – КЛЮЧ К СЕРДЦУ АЗИИ

Еще одним идеологом движения России на восток был мыслитель, дипломат, путешественник князь Эспер Эсперович Ухтомский. Как отмечает современный философ Анатолий Николаевич Колесников, «ключом к сердцу Азии, авангардом русской цивилизации на границе «Желтого Востока» князь считал Забайкалье, а буддистских подданных царя – важным инструментом для расширения русского влияния во Внутренней Азии.

Ухтомский проникся глубоким уважением к буддизму и считал, что по своему гуманизму оно уступает только христианству. Он был убежден, что буддизм – могущественное учение, «не связанное ни временем, ни пространством, которое приносит благо везде, куда являются верующие в него».

В конце 1880-х годов Ухтомский совершил ряд путешествий в азиатские владения России, а также в Китай и Монголию. За время путешествия посетил девятнадцать дацанов, беседовал с монахами и изучал бурятские архивы. Анатолий Колесников подчеркивает: Ухтомский поддерживал политику русификации окраин, но не посредством насильственных действий, а как вживание в другую культуру, как диалог, как осознание тяжести ответственности за представителя малого народа, который надеется на нравственную авторитетность цивилизации…

Как официальный летописец путешествия Николая II на Дальний Восток, Ухтомский подчеркивал, что «факт посещения культурных стран Востока первенцем Белого Царя преисполнен глубокого смысла с истинно русской точки зрения».

Свою идеологию Ухтомский называл «восточничеством» – в дальнейшем оно предвосхитило евразийство. В отличие от тех, кто ассоциировал Россию с Западом или настаивал на необходимости возрождения славянского наследия, «восточничество» акцентировало внимание на азиатских корнях России и провозглашало расширение России на Восток.

Историк Анатолий Колесников указывает: идеология «восточничества», активно пропагандируемая князем, как в печати, так и через личное влияние на царя, сыграла свою роль в формировании взглядов самодержца и его окружения и устремлении России на Дальний Восток.

ПОРАЖЕНИЕ, НО НЕ РАЗГРОМ

Как отмечал академик РАН Владимир Мясников, хотя Россия и выступала в то время фактически на стороне Запада, ее действия существенно отличались от политических курсов колониальных держав – Англии, Франции, США. Россия и Китай уже тогда стремились к равноправным отношениям, недаром именно тогда, во второй половине XIX века, между ними было заключено наибольшее число договоров и других международно-правовых актов.

Тем временем в Китай, после поражения России в Крымской войне, развязав себе руки, пришли англичане и французы, которые его нещадно грабили. У России был выбор: помогать силам Китая, противостоящим иностранной агрессии, либо присоединиться к тем, кто грабит. После определенного колебания русская дипломатия выбрала второй путь, и это была грубейшая ошибка. В составе международных сил русские войска участвовала в походе на Пекин, никому славы не прибавившем. И все пошло не так…

Впереди уже маячила русско-японская война. В 1898 году, стремясь утвердиться на Дальнем Востоке, Российская империя арендовала южную часть Ляодунского п-ова с Порт-Артуром (Люйошунь) на 25 лет для базирования главных военно-морских сил на Тихом океане. Именно за Порт-Артур и развернулось одно из главных сражений русско-японской войны.

Главная ее причина – желание не пустить японцев на материк, в Китай, к чему они очень стремились. Дальновидные дипломаты и политики в России понимали, что Япония настроена агрессивно и рано или поздно столкновение с ней неизбежно. Логику дальнейшего развития события русское правительство и дипломатия поняла правильно, но неправильно выбрало союзников и в начавшейся войне неправильно распорядилось силами, хотя в принципе их было достаточно, чтобы нанести Японии военное поражение.

Есть еще один нюанс: Англия подталкивала Японию к столкновению с бурно развивающейся Россией. Кстати, почти все японские главные корабли были построены на британских верфях, то есть фактически британцы создали японский флот. А России же только два корабля, входившие в главные силы на Дальнем Востоке, были построены не на отечественных верфях. В этом отношении едва ли можно говорить об отсталости русской промышленности: по крайней мере, она несоизмеримо превосходила японскую. Однако и по количеству, и по качеству наша техника уступала английской, которой была вооружена Япония.

Как известно, война против Японии поначалу вызвала всплеск патриотических настроений. Так было и в Петербургской губернии. На японскую войну из города Ямбурга (ныне Кингисепп) торжественно отбыл квартировавший здесь 146-й пехотный Царицынский полк. 20 июня 1904 года весь город пришел на проводы родного полка. Как отмечает краевед Андрей Белобородов, многие жители не  могли сдержать своих чувств и  плакали.

В боях на  Дальнем Востоке подразделения полка потеряли большинство офицерского состава. За героизм во время боев на  Гаутулинском перевале царицынцы получили в качестве знаков отличия серые бараньи шапки и синие отвороты на  камзолах с  двумя рядами пуговиц, а также знаки на  головные уборы с надписью: «За Гаутулин 16-22 февраля 1905 года».

Оборона Порт-Артура

 

А сколько лазаретов для воинов, раненых на русско-японской войне, было открыто в Петербургской губернии земствами и частными лицами!.. Это уже потом, когда стало понятно, что русская армия на Дальнем Востоке терпит поражения, в обществе появились и стали шириться антивоенные настроения. И в той же Петербургской губернии стали происходить антивоенные выступления, особенно когда в июне 1905 года началась мобилизация запасных в армию. Протест населения против мобилизации был настолько сильным, что правительство, дабы избежать усиления радикальных настроений в обществе, было вынуждено отменить ее проведение в губернии.

Японскую войну Россия проиграла, но это поражение все-таки не было позорным разгромом. Нам есть чем гордиться: героическая оборона Порт-Артура – это подвиг русских солдат, отбивших четыре штурма. И даже несмотря на то, что Россия проиграла войну, она на время затормозила экспансию Японии на материк. А все территориальные потери, понесенные в 1905 году, были возвращены после разгрома Японии в 1945-м.

Сергей ЕВГЕНЬЕВ. Специально для «Вестей»