Измена, которой не было

Пленные красноармейцы. Фото 1941 г.

16 августа 1941 года, спустя менее чем два месяца после начала Великой Отечественной войны, был издан приказ Ставки Верховного Главного командования Красной Армии за № 270, объявлявший пленных изменниками Родины и оклеветавший трех советских генералов.

«СЧИТАТЬ ЗЛОСТНЫМИ ДЕЗЕРТИРАМИ»
Начинался приказ с того, что «части Красной Армии, громадное их большинство, их командиры и комиссары ведут себя безупречно, мужественно, а порой – прямо героически. Даже те части нашей армии, которые случайно оторвались от армии и попали в окружение, сохраняют дух стойкости и мужества, не сдаются в плен, стараются нанести врагу побольше вреда и выходят из окружения. Известно, что отдельные части нашей армии, попав в окружение врага, используют все возможности для того, чтобы нанести врагу поражение и вырваться из окружения».
Далее приводились примеры героического поведения военачальников, а затем указывалось: «Но мы не можем скрыть и того, что за последнее время имели место несколько позорных фактов сдачи в плен врагу. Отдельные генералы подали плохой пример нашим войскам». Персонально были названы трое попавших в плен: командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, командовавший 12-й армией генерал-лейтенант Понеделин и командир 13-го стрелкового корпуса генерал-майор Кириллов. Все они были обвинены в трусости, предательстве, измене.
«Следует отметить, что при всех указанных выше фактах сдачи в плен врагу члены Военных Советов армий, командиры, политработники, особоотдельщики, находившиеся в окружении, – говорилось далее в приказе, – проявили недопустимую растерянность, позорную трусость и не попытались даже помешать перетрусившим Качаловым, Понеделиным, Кирилловым и другим сдаться в плен врагу».
И наконец: «Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава». Если начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен – «уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи»…
Историки не перестают спорить вокруг сути и последствий этого приказа. Одни говорят: учитывая тяжелейшую обстановку на фронте, потери огромных территорий, приказ был оправдан. Он помог слабым духом осознать всю меру ответственности за судьбу страны, что лежала на плечах каждого солдата. Другие возражают: в то время когда люди ждали убедительного объяснения причин, почему легендарная и несокрушимая Красная армия отступает, руководство страны переложило проблемы с больной головы на здоровую, нашло козла отпущения.
«Надо было срочно развеять в массах нежелательные и опасные сомнения, – отмечает публицист Лев Сидоровский. – За дело взялся сам Сталин с присущей ему жестокостью и бесцеремонностью. Первыми «козлами отпущения» стали девять руководителей Западного фронта, которые, по постановлению Государственного комитета обороны, были арестованы и преданы суду военного трибунала. Их били, пытали, вынудили «признаться» в организации военного заговора против Сталина. Последний сразу же подписал приговор об их казни, сказав при этом своему бессменному секретарю Поскрёбышеву: «Передай Ульриху (председателю Военной коллегии Верховного суда СССР – Л.С.) – пусть выбросит весь этот хлам о «заговоре»«. И запретил принимать какие-либо апелляции… За первой расправой последовали другие. В чем только ни обвиняли фронтовых командиров! И опять вышла неувязка: многих из них принимали в Кремле, хвалили за безупречную службу, назначили на высокие должности…
«Мудрый вождь» все это прекрасно понимал. Надо было обнаружить массового врага, развернуть крупномасштабную кампанию – такую, чтобы в нее включились миллионы. «Выход» был найден. Ровно через месяц после ареста командующего Западным фронтом Дмитрия Павлова и работников его штаба от имени Ставки был издан приказ № 270, написанный под диктовку Сталина».

ОКРУЖЕНЦЫ И ПЛЕННЫЕ – ВНЕ ЗАКОНА
Иными словами, виновные в поражении советских войск, в отступлении их на многие сотни километров были найдены и публично названы: это были окруженцы и попавшие в плен! Они объявлялись изменниками Родины и подлежали суровому наказанию.
Да, действительно, за годы войны в фашистском плену побывало чуть более четырех миллионов советских бойцов, большая часть из них оказалась там летом и осенью 1941 года. Причем дезертирство и массовая сдача в плен в первые месяцы войны превратились в проблему огромного масштаба. Причины тут были самого разного порядка, но огульно обвинять всех попавших (или даже сдавшихся в плен) в предательстве – совершенно несправедливо.
Многие, пережившие раскулачивание и репрессии, просто не хотели воевать за режим, который растоптал их человеческое достоинство. Именно его они видели предателем народных интересов, а потому считали себя свободными от каких-либо обязательств по отношению к нему. Тем более что первые недели войны власть в Москве выглядела растерянной и подавленной, а власти на местах зачастую откровенно спасались бегством, что явно не прибавляло желания их защищать.
Многие наивно поверили нацистской пропаганде, вещавшей, что «победоносный вермахт» приходит в СССР как освободитель от большевизма. Считанные дни потребовались для того, чтобы убедиться, что это совершенно не так, что гитлеровских идеологов интересует только захват территории, порабощение и истребление населения. И для многих из тех, кто выбрал плен вместо смерти, прозрение оказалось страшным.
Но роковой поступок уже был совершен, пути назад зачастую уже не было. Бежать было некуда: население Прибалтики, Западной Украины в большинстве своем тогда не испытывало никаких симпатий к представителям Красной армии, и ждать какой-либо поддержки от них не приходилось. А если кто и готов был оказать помощь, то был запуган до смерти: на кону была не только собственная судьба, но и жизнь детей и близких…
«Конечно, на фронте и тогда, и позже не обходилось без предательства. Были и рядовые, и командиры, которые проявляли трусость и малодушие, спасая собственную шкуру, становились перебежчиками, пособниками врага,– отмечает Лев Сидоровский.– Но беда в том, что приказ № 270 огульно, без разбирательства и учета конкретных условий обвинял каждого, кто попал в руки врага, в тягчайшем преступлении перед Родиной. Приговор был один – расстрел на месте без суда и следствия. Таким образом, бесчеловечный приказ по своей сути благословлял произвол, причем – в сложной и неопределенной фронтовой обстановке, и это в то время, когда дорог был каждый воин, каждый штык. Все окруженцы и пленные становились вне закона. Позор темным пятном ложился также на их родных и близких».
Вскоре после объявления приказа № 270 Глава политуправления Красной Армии Лев Мехлис издал директиву, в которой говорилось: «Каждый, кто попал в плен, – изменник Родины». И добавлялось: «Лучше покончить жизнь самоубийством, чем попасть живым в руки врага».

«РОДИНА ОТ ВАС ОТКАЗАЛАСЬ»
Историк Леонид Максименков замечает: появлению приказа предшествовало известие о том, что в плен к немцам попал сын Сталина. В сообщении берлинского радио значилось: Яков Джугашвили был захвачен в плен к востоку от Витебска соединением бронетанковых войск под командованием генерала Шмидта, после установления личности и перевода в штаб сын Сталина якобы заявил, что он «понял бессмысленность сопротивления германским войскам и поэтому сам перешел на сторону немцев». После того, как немцы стали сбрасывать с самолетов листовки с фотографией пленного Якова (на обороте напечатан бланк «пропуска» для перехода на сторону вермахта), никаких сомнений не оставалось: в плен действительно попал сын вождя…
Увы, плен стал трагической судьбой сотен тысяч бойцов Великой Отечественной войны в первые ее месяцы. Однако страшным было еще и то, что военнопленных поставили в один ряд с предателями. В прежних войнах, которые вела наша страна, подобного не было. Плен был бедой, даже позором, но не был равнозначен предательству. Так было и во время русско-японской войны, и в ходе Первой мировой войны: пленные предателями не считались. Теперь ситуация изменилась.
«Немецкая пропаганда очень активно использовала этот факт, – отмечает историк Борис Хавкин. – Советским военнопленным – это зафиксировано в массе немецких пропагандистских материалов – просто говорили, что Сталин и родина от вас отказались, вы изменники, вы предатели и вас ждет расстрел, поэтому давайте, служите нам в качестве вспомогательных бойцов».
Нацистская пропаганда муссировали слова, которые приписывали то Молотову, то Сталину: мол, «у нас нет военнопленных, а есть дезертиры из Красной армии». Или в такой версии: «У нас нет военнопленных. У нас есть только предатели».
«Очень много, кстати, бывших военнопленных, в особенности, в конце войны вступали в «хильсвиллиге», то есть вот так называемые вспомогательные части при вермахте, – указывает Борис Хавкин. – Или же вот отправляйтесь в лагеря, где вас все равно ждет неминуемая смерть… В одном только Сталинградском котле, кроме немецких, румынских, итальянских и прочих частей, было пленено порядка 50 тысяч советских «хильсвиллиге», то есть солдат вспомогательных частей».
В 1960-е годы, на излете хрущевской оттепели, появился кинофильм «Чистое небо» Григория Чухрая. Один из его героев, Евгений Урбанский, говорит: «Разве я виноват, что я попал в плен, разве виноват, что бежал, и меня поймали, и собаки драли мое мясо, разве я виноват в этом?». А когда пытается вновь вступить в ряды коммунистической партии, ему отказывают и говорят: «А неизвестно, что ты там делал, в плену. А почему ты остался жив?».
Константин Симонов в своем бессмертном романе «Живые и мертвые» не побоялся ввести такой эпизод, как краткое пребывание главного героя, политрука Синцова, в плену, во время прорыва немцев под Москвой. Оттуда ему удалось бежать и добраться до своих. Однако в экранизации романа историю с пленом вырезали: по всей видимости, по цензурным соображениям…

В ПЛЕНУ ВЕЛИ СЕБЯ ДОСТОЙНО
Что же касается трех советских военачальников, упомянутых в приказе № 270, якобы вставших на путь предательства, то они вовсе не были изменниками. Хотя против них и были возбуждены уголовные дела по обвинению их в измене Родине. Судьи Военной коллегии Верховного Суда СССР заочно приговорили каждого к расстрелу. Пострадали жены и совершеннолетние дети Понеделина и Кириллова.
Командующий 28-й армией Западного фронта генерал-лейтенант Владимир Качалов не сдался в плен, а 4 августа 1941 года погиб в бою под Рославлем. В декабре 1953 года заочно осужденный к расстрелу Качалов был реабилитирован. В мае 1965-го его посмертно наградили орденом Отечественной войны I степени, а спустя два года на окраине села Старинки, где в неравном бою погибли командарм и его однополчане, установили обелиск…
А вот Павел Понеделин и Николай Кириллов, действительно, оказались в плену. Но Родине они не изменили, вели себя мужественно и с достоинством, на все предложения нацистов и русских коллаборационистов о сотрудничестве ответили категорическим отказом. После освобождения из плена американцы предлагали Понеделину службу в армии США, но тот отказался. Оба – Кириллов и Понеделин – вернулись на родину. Затем их арестовали, в 1950 году вновь приговорили к расстрелу. Приговор немедленно привели в исполнение.
«…Почему лишь очень немногие люди в России знают о том, – замечает Лев Сидоровский, – как приказ Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270, который бесчеловечно приравнял всех советских военнопленных к изменникам Родины, оклеветал в том числе и трех генералов, истинных патриотов Отечества, ставших жертвами грубого сталинского произвола».

Сергей ЕВГЕНЬЕВ
Специально для «Вестей»