Певец Конармии и его «принцессы»

«Мой милый, чудный, любимый друг. У меня много дел в Киеве, потом надо будет ехать в Харьков. Если разъезды эти возьмут времени более, чем я предполагал, то в промежутке я приеду на несколько дней в Москву… Я не могу не видеть Вас так долго. Сегодня вечером или завтра — если Вы отступите от меня маленько — я напишу лучше и подробнее. Тамара, утешение мое на земле, пишите мне каждый день. Я чувствую, что заслужил это. Я думаю об Вас с отчаянием и любовью, от которых некуда бежать». Это строчки из письма писателя Исаака Бабеля Тамаре Кашириной, которую он ласково называл Таратутой. Датировано оно апрелем 1925 года.

Коллаж Ирины МАКСИМЕНКО

 

«БОЙЦЫ И КОМАНДИРЫ, УВАЖАЙТЕ СЕСТЕР»

По нынешним меркам Исаак Бабель может показаться не очень привлекательным. Маленького роста, даже приземистый, с короткой шеей, в очках… Совсем не Ален Делон!.. Но обаяния и очарования, которое так и притягивало к нему, у Бабеля было хоть отбавляй. У него было множество романов, он трижды был женат, причем второй и третий браки не были официально зарегистрированы.

«В характере моем есть нестерпимая черта одержимости и нереального отношения к действительности. Это несмотря на некоторую житейскую приспособляемость. Отсюда мои вольные и невольные прегрешения. Это надо искоренить; со стороны «одержимость» имеет вид неуважения к людям. Господи, помилуй нас, Анна Григорьевна, простите бродячую и задумчивую душу. Вот — всё», — писал Исаак Бабель своей знаковой А.Г.Слоним в декабре 1918 года из Петрограда.

Первой его женой стала Евгения Гронфайн — дочь киевского фабриканта, которую Бабель полюбил еще будучи студентом. Не встретив одобрения со стороны ее родителей, он попросту увез в Одессу. По словам писателя Константина Паустовского, хорошо знакомого с Исааком Бабелем, разъяренный тесть проклял Бабеля и весь его род до десятого колена и лишил дочь наследства…

Впрочем, дело было еще до революции, а после нее предприятие Гронфайна национализировали, и он при новой власти стал «никем», а Бабель, наоборот, обуреваемый жаждой революции и справедливости, стал знаменитым писателем. На полях Гражданской войны ему довелось повидать всякого. Одна из самых пронзительных тем его дневника — судьба медсестер, которые вынуждены жить со всяким желающим, хотя, впрочем, некоторые из них были и не против такого положения дел: революционная мораль провозглашала освобождение от «буржуазных предрассудков».

Во фронтовом очерке, опубликованном в 1920 году в газете «Красный кавалерист», Бабель благоговейно описывал медсестру, которая разделяет все тяготы походной жизни вместе с бойцами, под обстрелом перевязывает раненых и на своих плечах выносит их из боя. А на постое никто даже не подстелет ей соломы и не приладит подушку. В ответ на похабную песню она тихонько мурлыкает свою — «о смерти за революцию, о лучшей нашей будущей доле», и бойцы начинают ей подпевать. «Шапку долой перед сестрами! — призывал Бабель. — Бойцы и командиры, уважайте сестер. Надо, наконец, сделать различие между обозными феями, позорящими нашу армию, и мученицами-сестрами, украшающими ее»…

Впрочем, рассказы Бабеля из цикла «Конармия» за свою натуралистичность и «негероичность» вызвали гнев Буденного и Ворошилова. Спасло покровительство Максима Горького, который сказал, что книга Бабеля «возбудила у меня к бойцам «Конармии» и любовь, и уважение, показав их действительно героями, — бесстрашные, они глубоко чувствуют величие своей борьбы».

«МНЕ СТАЛО СКУЧНО ЖИТЬ БЕЗ ВАС»

С актрисой театра Мейерхольда Тамарой Кашириной Бабель познакомился, переехав в Москву: именно этот роман стал одной из причин его фактического развода с женой, которая в 1925 году эмигрировала в Париж и стала там художницей. Отношения с Тамарой Кашириной были достаточно свободными, браком в полном смысле слова их нельзя было назвать. Бабель постоянно был в разъездах и писал Тамаре, которую он любовно называл Таратутой, Татушенькой, Каширочкой, страстные письма. Тем не менее, они были вместе два года, у них родился сын, названный Эммануилом…

Об их трогательных отношениях свидетельствуют многочисленные письма писателя, датированными 1920-ми годами. Мы позволим себе процитировать некоторые из них.

«Милая Татушенька. В жизни моей по сравнению с прошлым, если не считать чувства пустоты и одиночества, вызванного Вашим отъездом, мало нового. Я приехал в Сергиево вчера, в субботу, и рассчитываю пробыть здесь долго…

Теперь о Вас, душенька моя Таратута. Где Вы, что с Вами, как Вам живется? Мне надо об этом знать подробно. Я вспоминаю последний Ваш ужасный месяц, это не должно повторяться. На моей короткой памяти Вы разительно изменились и ослабели здоровьем. За что нам от Господа Бога такое испытание? Это я пишу к тому, что ежели Вы в Сочи не наберетесь духа, тела и прочих составных частей беспечального человеческого существования, то я очертя голову поступлю в партию и займусь рабкоровским движением… От имени много­численных этих страдальцев я протестую, товарищ Таратута. Красная армия, советские служащие, одинокие калеки и лица свободных профес­сий требуют, чтобы Вы снова стали король-баба, потому что какая же нам без Вас сласть в этой жизни, где идеологии стало больше, чем кислороду!..»

«…Я много ходил сегодня по окраинам Киева, есть такая Татарка, это у черта на куличках… Там, по-моему, очень хорошо живут люди, т. е. грубо и страстно, простые люди. Я бродил среди их домиков и вспомнил — знаете об чем, друг мой, — я вспомнил, как мы ездили за город в туркестанский приют. Вы были очень хороши в тот день, красивей я никогда вас не видел, это был очень счастливый день».

«Милый друг Каширочка. У меня есть пять минут для того, чтобы забежать в театр и оставить Вам эту записку. У меня множество дел сегодня. Я очень хочу Вас видеть, мне стало скучно жить без Вас».

«Достопочтенная Тамара. Вчера послал тебе по телеграфу 80 р. Пожалуйста, подтверди получение их. Воронский обещает выдать мне некоторое количество денег в четверг или в пятницу, тогда я пошлю тебе с таким расчетом, чтобы ты могла заплатить за дачу задаток и обзавестись необходимыми вещами. Посылаю тебе бумажки для союза. Помни, что все дела твои с союзом должны быть упорядочены. Это очень важно. История с «кинематографом» все тянется, конца ей не видно, боюсь, что денежки наши надолго плакали, не могу скрыть, что это обстоятельство приводит меня в дурное расположение духа. Для наших с тобой дел эта история действительно ни к чему».

Подобная любовь на расстоянии не могла продолжаться бесконечно. Расставшись с Бабелем, Каширина вышла замуж за писателя Всеволода Иванова: тот усыновил мальчика, однако сменив ему имя на Михаил.

Потом в жизни Бабеля был период, когда он попытался воссоединиться с первой женой, Евгенией Гронфайн. В 1929 году у них родилась дочь Наталья… Что особенно делает честь Исааку Бабелю, он не был злопамятен. Спустя многие годы он ездил на похороны ее отца, когда-то препятствовавшего их отношениям, и выправил ее матери, которую терпеть не мог, паспорт для отъезда за границу.

ДИВНАЯ ЖЕНЩИНА С ИЗУМИТЕЛЬНОЙ АНКЕТОЙ

Наконец, третьей женой Исаака Бабеля стала Антонина Пирожкова, инженер-метростроевец — одна из первых, кто проектировал Московский метрополитен. Они познакомились 3 сентября 1932 года, ей было 23 года, ему — 38 лет.

«Однажды он рассказал с какой-то стеснительной усмешкой, что женился на дивной женщине, с изумительной анкетой — мать неграмотная, а сама инженер на Метрострое, и фамилию ее вывешивают на Доску почета. Фамилия ее Пирожкова. К концу рабочего дня он прибегает в Метрострой за Пирожковой и в ожидании ее прихода волнуется — есть ли ее фамилия сегодня на Доске почета?..

Однажды он пришел в Горки из Молоденова с прелестной, очень красивой молодой женщиной, необычайно женственной, но отнюдь не лишенной затушеванных властности, воли и энергии.

Нам он сказал: „Вот Пирожкова Антонина Николаевна, знакомьтесь“, — и тут же что-то со смешком упомянул об анкетных данных. Антонина Николаевна взметнула на него свои светлые, какие-то по всему лицу раскинувшиеся глаза и строго на него посмотрела. Бабель не то чтобы смутился, но осекся как-то. Но все равно у него было очень счастливое лицо», — вспоминала художник Валентина Ходасевич.

Писатель полушутливо, но не без гордости представлял Антонину знакомым как «принцессу Турандот из конструкторского отдела». Бабель нередко подшучивал над женой в кругу друзей. Например, представлял ее как «девушку, на которой хотел бы жениться, а она не хочет», хотя они давно уже жили вместе. Рассказывал, что женился на поповской дочке, хотя отец Антонины только жил в детстве в семье священника и никогда никакого отношения к церкви не имел. Но она не обижалась: обаятельному Исааку Бабелю можно было простить все…

В 1937 году у них родилась дочь Лидия. Последняя история любви Бабеля оказалась счастливой, но очень недолгой: в мае 1939 года писатель был арестован. При обыске конфисковали 24 папки с рукописями, которые впоследствии так нигде и не обнаружились… Формулировка обвинения по тогдашним временам особой оригинальностью не отличалась: «антисоветская заговорщическая террористическая деятельность» и шпионаж.

Антонина прожила вместе с писателем семь лет, именно так она впоследствии, уже в эмиграции, и назвала свои воспоминания: «Семь лет с Исааком Бабелем». В январе 1940 года ей сообщили, что Бабель осужден военным трибуналом на десять лет без права переписки и с конфискацией всего принадлежавшего ему имущества. К тому времени она уже знала, что такая формулировка означает «расстрел», но прокурор из военного трибунала доверительно объяснил ей, что «к Бабелю это не относится». Зачем?..

Она хранила ему верность и пятнадцать лет ждала из лагеря, пыталась выяснить его судьбу. Но в 1954 году получила сообщение: «Бабель И. Э. умер от паралича сердца 17 марта 1941 г.». Даже тогда она не поверила, написала письмо Ворошилову с просьбой помочь разыскать Бабеля. Через некоторое время тот попросил ей передать, что «если бы он был жив, он давно был бы дома». На самом деле, Исаак Бабель был расстрелян еще в конце января 1940 года.

С тех пор Антонина Пирожкова стала хранительницей памяти и доброго имени Исаака Бабеля. Недаром литературоведы называли ее «последней великой вдовой».

Она боролась за возвращение рукописей писателя, создание (а точнее, воссоздание) его архива, и друзья передавали вдове то, что у них сохранилось, за издание его трудов… Чудом уцелел дневник, который Бабель вел с июня по сентябрь 1920 года, сопровождая Первую Конную армию Буденного в качестве военного корреспондента. Он сохранился у киевских знакомых Бабеля, которые в 1950-х годах переслали тетрадь Антонине. Она потратила немало сил, чтобы расшифровать эти записи, ведь Бабель писал многие слова сокращенно: на французском, на немецком, на идише или иврите.

Антонина Пирожкова оказалась удивительной долгожительницей. Благодаря этому обстоятельству и писатель Исаак Бабель вовсе не кажется ушедшим в глубину эпох. Антонина пережила его на семьдесят лет. В 1996 году вместе с дочерью она переехала в США. Вдова Исаака Бабеля ушла из жизни в сентябре 2010 года в американском городе Сарасота (штат Флорида) на 102-м году…

Сергей ЕВГЕНЬЕВ. Специально для «Вестей»