В борьбе за наследство

КАК МОСКОВСКИЕ ВЕЛИКИЕ КНЯЗЬЯ У ЛИТВЫ И ПОЛЬШИ РУССКИЕ ЗЕМЛИ ЗАБИРАЛИ

Могущественным соседом Руси было Великое княжество Литовское. В ходе нашествия XIII века татары обошли его стороной. В 1362 году именно Литва нанесла ордынскому войску первый крупный разгром в полевом сражении – в битве на Синих водах. Именно после этого часть русской территории, подконтрольная Орде, оказалась под властью Литвы. В том числе Киев – «мать городов русских», бывший центр единого древнерусского государства. Только спустя почти два века Россия, уже сбросившая татаро-монгольское иго, стала собирать юго-западные земли.

НЕ ТОЛЬКО СИЛОЙ ОРУЖИЯ

Впрочем, вернемся для начала в более ранние времена. Еще до татарского нашествия Киев стал уступать пальму первенства, и большее значение стал иметь титул великого князя Владимирского. Он означал реальное господство над русскими землями. Кстати, некоторое время киевским князем был даже Александр Невский – будущий небесный покровитель Санкт-Петербурга. Но славу свою он снискал все-таки не в Киеве, а на северо-западных землях, разгромив шведов и немецких рыцарей.

Ордынское нашествие 1240 году нанесло Киеву нанесен страшный урон. Как отмечает историк Павел Седов, оказавшись впоследствии в составе Литвы, Киев избавился от ордынской власти, что было, безусловно, благом. Вообще, русские западные земли склонялись под власть Литвы, если и под силой оружия, но без особого сопротивления. Им это было выгодно: они переставали платить дань в Орду. Русский язык в Литве был фактически вторым государственным. Русские князья не чувствовали себя в Литве уязвленными, занимали высокие должности.

Литовские князья приобретали русские земли по-разному. Когда могли – завоевывали, как, например, произошло с Волынью. Смоленск тоже был присоединен силой оружия. Однако чаще всего использовались династические браки: это был универсальный инструмент внешней политики. Князь Гедимин, один из родоначальников литовской династии, одну свою дочь выдал за польского королевича (сына короля Казимира III), другую – за московского князя Семена Гордого, третью – за тверского князя Дмитрия Грозные Очи. Князь Ольгерд (по-литовски Альгирдас) удачно женился на витебской княжне, и дальше уже витебские земли считались его наследственным достоянием.

Как отмечает историк Михаил Кром, Великое княжество Литовское вовсе не было государством литовцев. «Это было полиэтничное и поликонфессиональное образование. Литовский язык вообще был языком простонародья. Первая книга на литовском языке (религиозная, разумеется) датирована 1547 годом. Официальным языком высшего общества в средневековье являлась латынь. Так было во всей Европе. Если человек из высшего круга не знал латынь, он считался неграмотным. А знание своего родного языка было совсем не обязательным», – указывает Михаил Кром.

Осада поляками Смоленска в 1611 году

 

«ИГРАЛ В ДУДУ. БЕЖАЛ В ЛИТВУ»

В XV веке Русь и Литва, сильные, воинственные и весьма амбициозные, были явными соперниками за наследство: речь шла о том, кто соберет земли бывшего древнерусского государства.

К концу того столетия из всех русских земель формальную независимость от Москвы сохраняло только Тверское княжество. Территория, подконтрольная Великому Новгороду, в том числе и пространство нынешней Ленинградской области, вошло в состав единого российского государства окончательно в 1478 году.

К слову, именно литовская угроза заставила Ивана III форсировать события и как можно быстрее и решительнее присоединять Великий Новгород к московскому царству. Ведь новгородские бояре заключили союз с великим князем литовским и польским королем Казимиром Ягеллоном – против великого князя Ивана. Казимир поставил в Новгород своего наместника и обещал защиту от Москвы. Терпеть такое положение Иван III, естественно, не мог, поэтому и присоединил Великий Новгород силой…

Кстати, как раз вскоре после тех событий, в конце XV века, крепость Ладога (ныне Старая Ладога) в связи с распространением огнестрельного оружия была перестроена с учетом новых реалий. Из огромных валунов были возведены пять башен (Климентовская, Воротная, Тайничная, Стрелочная и Раскатная), которые были облицованы тесаным камнем и плитняком…

Любопытно, как пересекается история. Это к слову о том, что общего между Литвой (нынешней Литвой, представляющей собой лишь малую часть когда-то могущественного Великого княжества Литовского) и Старой Ладогой. В первые десятилетия XXI века коллекции Староладожского музея-заповедника пополнили сосуды, изготовленные участниками российско-литовского проекта «Реконструкция». Мастера Вильнюсского гончарного цеха использовали глину из различных участков археологического раскопа на Земляном городище и, полностью повторяя технологию древности, изготовили точные копии сосудов.

Впрочем, вернемся в давние времена. Итак, Великий Новгород подчинился Москве, а вот Тверь все еще противилась, поэтому между ней и Москвой фактически шла своего рода малая пограничная война. Но если за спиной московских землевладельцев стоял государь всея Руси, то тверские стали искать помощи на стороне.

«В 1485 году тверской князь Михаил Борисович попытался найти помощь в католической Литве, но тогда реакция Москвы последовала молниеносно, – отмечал историк Юрий Алексеев. – Ведь речь уже шла не о внутренних распрях, а об измене! Тверь была обложена московскими войсками, князь бежал в Литву. Тверской летописец инок Фома так отозвался о нем: «Борисович Михайло. Играл в дуду. Бежал в Литву»… К концу правления Ивана III относительную самостоятельность сохранили лишь Псков, Рязань, Волоколамск и Новгород-Северский».

Битва под Пилявцами в 1648 году, в которой войско Речи Посполитой
было разгромлена отрядами Богдана Хмельницкого

 

КОГДА БАЛАНС РУХНУЛ

Менялась ситуация и в Литве, она постепенно становилась уже не такой дружелюбной по отношению к русскому населению. «В конце XIV века литовская правящая династия породнилась с польской. В этом альянсе Польша диктовала, а Литва подчинялась. Свою роль сыграл и натиск Москвы, которая выдвинула претензии на все русские земли. Происходит череда малых и больших войн между Московским царством и Литвой», – отмечает историк Михаил Кром.

Одна из них случилась в 1512–1522 годах. В ходе нее в 1518 году московские войска совершили рейд по территории Великого княжества Литовского, разорив окрестности Слуцка, Минска, Новогрудка, Могилева и других городов – до самой Вильны (Вильнюса). В 1519 году московская армия, разорив по пути окрестности Минска и Могилева, снова дошла до Вильны – литовской столицы…

Однако местная знать не особенно стремилась присягать Москве. Когда в 1514 году Василий III силой овладел Смоленском, по словам Архангелогородского летописца, он предоставил выбор сидевшим в осаде служилым людям: служить Москве или Литве. После чего многие бояре «отъехали» к королю, о чем свидетельствует составленный в декабре того же года список розданных смоленским боярам в Литве «в кормление» мест.

Надо сказать, что исконные русские города охотно принимали привилегии от литовских князей. А местная русская элита, выросшая в условиях подобных привилегий, демонстрировала литовским правителям свою лояльность.

Все изменилось после того, как в 1569 году Литва и Польша, заключив Люблинскую унию, официально объединились в одно государство – Речь Посполитую.

«А поскольку Польша – католическое государство, следующим шагом стала Брестская уния – альянс с Римом, – отмечает Михаил Кром. – В результате православная вера в Речи Посполитой оказалась под угрозой. Тем, кто ее исповедовал, недвусмысленно дали понять, что они здесь люди второго сорта: отныне есть вера «правильная» и «неправильная».

Баланс веротерпимости рухнул. Польский король Сигизмунд III Ваза, ревностный католик, был совершенно нетерпим к другим конфессиям. При нем православная церковь фактически была поставлена вне закона, полонизация усилилась. Местное дворянство (шляхта) взяло курс на польскую культуру, обычаи, традиции. В конце XVII века произошел полный переход на польский язык, который становится в этом государстве главенствующим… Все это привело к внутреннему противостоянию и постоянным войнам с Россией».

«ВЕЧНЫЙ МИР»

Начало XVII века – Смутное время, когда, воспользовавшись внутренними раздорами в российском государстве, Речь Посполитая попыталась сокрушить Москву. Времена для России тогда были неимоверно тяжелые.

В 1609 году польский король Сигизмунд III осадил Смоленск. «Польский королевич Владислав был приглашен на русский престол – отмечает историк Варвара Вовина. – Исследователь Борис Флоря в одной из своих книг показал, что приглашение Владислава вовсе не было заговором или предательством небольшого числа московских бояр. Это был серьезный политический проект, который поддержали практически все служилые люди, находившиеся в то время в Москве».

Когда царя Василия Шуйского свергли, на Москву наступало два войска – польского короля и Лжедмитрия II. Надо было выбирать: либо поляки, либо самозванец. Идея самозванчества себя дискредитировала, но существовала вера в то, что только «прирожденный» государь может занимать престол. Все несчастия Смуты связывали с тем, что на престоле оказывались «неприрожденные государи» – сначала Борис Годунов, потом Василий Шуйский. Владислав был царской крови, но католик, поэтому взойти на русский престол мог только при условии принятия православия. Предполагалось также, что у него будет русская жена и православное окружение.

Москвичи уже начали целовать крест на верность Владиславу. В ожидании нового царя в Москве царила радость, ждали окончания Смуты, не сомневались, что поляки примут предложение, а польский король тут же уведет свое войско. Королевичу присягнули многие города, но для польского короля условия договора, предложенного московской стороной, были совершенно неприемлемыми.

Переговоры с королем затянулись, и поляки, уже подошедшие к Москве, в сентябре 1610 года вступили в Кремль. Это было нарушением предварительных договоренностей… По инициативе снизу, из городов, организуются сначала Первое, потом Второе ополчения для освобождения столицы. Осенью 1612 года поляки были изгнаны из Москвы. В 1613-м году на Земском соборе избрали нового царя – Михаила Романова. А война с Речью Посполитой продолжалась еще до 1618 года.

А что происходило внутри самой Речи Посполитой? В XVII веке началось уже серьезное притеснение православной веры и православного населения. Ответом стало движение Богдана Хмельницкого. К тому времени земли бывшего Киевского княжества и соседние уже назывались Украиной. Имелась в виду «окраина», «край» государства.

На Переяславской раде 1654 года (это был всеобщий сход свободного казачьего населения) было провозглашено вхождение Украины в состав России. Киев, таким образом, оказался в составе русского государства. В том же году началась тринадцатилетняя русско-польская война. Кончилась она Андрусовским перемирием 1667 года, по которому Украина была поделена по Днепру: Левобережье отошло России, Правобережье – Речи Посполитой. При этом обладателем Киева, находившегося на правом берегу, была провозглашена Россия, но только на два года. Когда они миновали, поляки потребовали вернуть Киев, но московская сторона ответила отказом.

Но тут в события вмешалась Османская империя, и все еще более усложнилось. Польско-турецкая война 1672–1676 годов закончилась поражением Речи Посполитой. По заключенному мирному договору она уступала Турции Правобережную Украину, включая Киев – формально польский, а фактически русский. Но пока шли польско-турецкие переговоры, Россия ввела на Правобережную Украину свои войска. Началась война России с турками. По Бахчисарайскому миру 1681 года они признали Киев за Россией, но большая часть Правобережной Украины оказалась под их контролем.

Польша, в свою очередь, тоже хотели вернуть утраченные земли Правобережной Украины. Москва предлагала: давайте вместе воевать против турок. Поляки отвечали: сначала Киев нам верните!..

В условиях, когда европейские государства обсуждали общие действия в борьбе против турецкой угрозы, Речь Посполитая пошла на уступки, и в 1686 году Россия заключила с ней «Вечный мир». По нему польская сторона навсегда признала Киев за Россией, получив за формальный отказ от него 146 тысяч рублей… Впрочем, мир не оказался вечным. Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Сергей ЕВГЕНЬЕВ. Специально для «Вестей»